Лис и Сара прошли последний отрезок грунтовой дороги к небольшой группе домов возле старой мельницы. С каждым шагом картина становилась все яснее.
Лис и раньше видел это отдаленное поселение издалека во время своих прогулок в лес, но никогда не подходил так близко.
Эти дома на самом деле не были домами. Они были построены из всего, что попадалось под руку: старых кусков дерева, найденных камней и глины, забитой в щели. Некоторые крыши выглядели почти целыми. В других были большие дыры, заделанные корой или старой тканью. Из двух дымоходов медленно поднимался дым. На веревке между двумя столбами висело белье; одежда была старой и много раз залатанной.
Несколько женщин шли между домами. Они остановились, увидев приближающихся Лиса и Сару. Их взгляд не был враждебным, а лишь настороженным. Их взгляды многое говорили об этом месте. Чужаки из-за стен деревни редко здесь останавливаются. Любой мог догадаться об этом по тому, как они смотрели на Лиса.
Сара все это время держалась рядом с ним справа. Она тихо оглядывалась, впитывая все вокруг. Ее лицо оставалось спокойным, но взгляд внимательно скользил по поселению.
Лис подошла к одной из женщин, стоявших у дверного проема. На вид ей было около тридцати, под глазами виднелись морщинки от усталости.
«Простите, — сказала Лис. — Вы знаете, где живёт женщина по имени Треста? Та, которая потеряла дочь вчера вечером, или это было рано утром?»
Женщина посмотрела на него на мгновение. Ее взгляд скользнул по его повязкам, забинтованной руке и синякам на лице. Она медленно кивнула, ничего не говоря, и указала на небольшое строение на окраине поселения, расположенное немного в стороне от остальных.
«Вот этот», — сказала она спустя некоторое время. Ее голос был тихим. Она продолжала смотреть на Лиса чуть дольше, чем нужно, словно очень давно не видела молодого человека так близко.
Лис хотел поблагодарить её, но Сара схватила его за здоровую руку и мягко потянула к дому. «Пошли», — тихо сказала она. «Не будем терять время».
Лис не понимал, почему Сара вдруг стала такой заботливой, но он следовал за ней, не споря.
Это было небольшое строение, всего одна комната. Рядом с ним располагался крошечный огород, в основном земляной, с несколькими еле растущими растениями. У двери стояло деревянное ведро. Единственное окно было без стекла, на него был натянут лишь кусок промасленной ткани, чтобы защитить от ветра.
Лис остановился в нескольких шагах от двери. В груди сжалось. Он не знал, что его ждет внутри. Он подготовился к гневу. К тому, что женщина накричит на него или обвинит в том, что он вчера не принес травы вовремя. С такой реакцией он справится. В конце концов, с ее точки зрения это будет справедливо.
Он глубоко вздохнул и постучал в дверь.
Долгое время царила тишина. Затем изнутри послышалось медленное движение. Дверь со скрипом открылась.
Треста стояла в дверном проеме.
Вчера, стоя у ворот гильдии, она выглядела меньше, чем Лис помнила. Тогда отчаяние делало её выше и энергичнее. Сейчас же она выглядела просто усталой. Глаза покраснели. Платье, которое она носила вчера, всё ещё висело на ней. Было ясно, что она совсем не спала.
Она посмотрела на Лиса. Затем на Сару, стоявшую рядом с ним. Потом ее взгляд снова вернулся к Лису.
Выражение её лица было совсем не таким, как он ожидал. Не было внезапного гнева. На лице не мелькнуло обвинение. Вместо этого, в ней было что-то более спокойное. Что-то более зрелое и тяжёлое.
Она заговорила первой, голос ее был тихим и хриплым, как предположила Лис.
"Ах… это тот самый искатель приключений, который вчера стоял у деревенских ворот."
Лис стоял там, не зная, что сказать. Утренний свет проникал сбоку, освещая небольшое поселение позади них. Между ними в воздухе витал песок. Сара молча стояла рядом с ним, давая ему пространство, но оставаясь достаточно близко, чтобы поддержать его, если потребуется.
Взгляд Тресты опустился на его бинты и шину на руке. Она смотрела на них несколько секунд, а затем снова перевела взгляд на его лицо.
«Ты… ты пострадал», — тихо сказала она. Это был не вопрос.
Лис сглотнул. В горле пересохло. Он проделал весь этот путь, чтобы извиниться, но теперь, стоя перед ней, слова тяжело лежали во рту, не желая уходить.
«Простите», — наконец сказал он. Голос у него прозвучал тише, чем хотелось. «Вчера я пытался как можно быстрее достать травы. Я даже зашёл глубоко в лес. Но мне пришлось сражаться с чудовищем… и я потерял сознание. Я слышал, что к тому времени, как меня нашли, было уже слишком поздно. Мне очень жаль вашу дочь».
Треста не ответила сразу. Она просто смотрела на него, ее покрасневшие глаза были неподвижны. Между ними тремя повисла тишина на пороге маленькой хижины.
