Лис медленно повернулся, сердце все еще бешено колотилось в груди. Вода скопилась у ног Мицу, а разбитый глиняный кувшин был разбросан по полу. Она стояла совершенно неподвижно, широко раскрыв глаза и уставившись на него, словно впервые увидела незнакомца.
Выражение лица Селены тоже изменилось. Резкое удивление сменилось более напряженным, сосредоточенным. Она полностью игнорировала беспорядок на полу, ее темные глаза теперь были устремлены на Лиса, словно лезвие.
Мицу наконец заговорила, едва слышным шепотом: «Система? От богини?»
Лис подняла обе руки, пытаясь сохранять спокойствие. «Всё не так уж и безумно, хорошо? Просто… не паникуй, ладно?»
Мицу не запаниковала.
Напротив, она выглядела на удивление спокойной, медленно опуская руки вдоль тела, даже когда вода промочила ей ноги. Селена же шагнула вперед, полностью игнорируя Мицу.
«Что значит, тебя в этот мир послала богиня?» — потребовала она ответа. Голос её был тихим, но всё ещё полным напряжения. «Лис. Объясни всё. Сейчас же».
Лис потер лицо обеими руками. Легкого выхода больше не было. Он тяжело вздохнул и направился к стулу рядом с кухонным столом, стоявшим прямо перед ними.
"Хорошо… ладно." Он перевел взгляд с одного на другого, а затем начал говорить.
Сначала слова шли медленно, осторожно, словно он всё ещё решал, сколько рассказать. Он рассказал о том, как проснулся в другом теле, о богине, о Системе, которая появилась в тот момент, когда он открыл глаза. Он объяснил, почему проклятый меч не действовал на него, как он защищал его и как всё, что с ним произошло, может быть связано с порученным ему заданием.
Мицу слушала, не перебивая, выражение ее лица менялось от тихого шока до чего-то почти понимающего.
Селена же, напротив, продолжала задавать вопросы, не отрывая глаз от его лица и требуя подробностей, которые он старался уклончиво озвучивать.
Лис продолжал говорить, его голос становился все тише, когда он подбирал слова. Чем дольше он говорил, тем тяжелее становилось в коридоре. Он все еще не был уверен, сколько всего ему действительно следует им рассказать. Пока нет.
***
Чуть южнее деревни Беуна, в особняке соседнего виконта, Лирайя сидела на краю мягкого дивана, поджав ноги. Чистая одежда странно ощущалась на ее коже: простое, но хорошо сшитое льняное платье нежно-кремового цвета, которое, как ни странно, сидело на ней как надо.
На этой одежде не было ни дыр, ни грязи, ни самодельных заплаток. По человеческим меркам она явно была дорогой. Она медленно провела толстым полотенцем по своим золотистым волосам, отжимая воду из прядей.
Она замерла, поднесла полотенце ближе к лицу и снова вдохнула. Чистое белье и легкий цветочный аромат наполнили ее. Она на секунду закрыла глаза.
Ещё неделю назад она бы посмеялась над тем, насколько здесь всё просто. По меркам Пантеона, здесь всё выглядит дёшево.
Но сейчас, после четырех дней, проведенных в запахе только влажной земли, гниющих листьев и собственного пота, это полотенце казалось мне роскошью.
Она продолжала сушить волосы, но после нескольких движений останавливалась и снова вдыхала аромат. Она ничего не могла с этим поделать. Ей было одновременно и унизительно, и очень приятно. Это была странная смесь чувств, о существовании которой она и не подозревала.
Лес определенно как-то на нее повлиял.
Это были не просто царапины на руках и ногах или синяки, которые все еще болели при движении. В своем божественном обличье она видела и худшее. Хотя она никогда не чувствовала боли, для богини, обладавшей миллионами лет опыта и знаний, это было не так уж и много.
Её беспокоила другая сторона медали. Четыре полных дня в полном одиночестве, в полной беспомощности. Отсутствие божественной силы, никто, кто постоянно следил бы за её действиями, вызывали у неё странное чувство свободы. А отсутствие какой-либо защиты, только она, деревья и вполне реальная возможность того, что она может умереть там, как какой-нибудь смертный, заставляли её чувствовать себя меньше, чем она должна была быть.
Это что-то в ней сломало.
Она по-прежнему испытывала ярость каждый раз, когда её мысли возвращались к этому. Кронос. Другие боги, которые допустили это. Она мысленно проклинала их в каждую свободную минуту, гнев жёстко и знакомо пылал в её груди.
Она не была благодарна ни за какую так называемую «ясность», которую ей принесли эти страдания. Она хотела вернуть себе власть. Она хотела заставить их заплатить.
Но она также не могла этого отрицать.
Теперь все ощущалось по-другому. Острее. Глубже. Запах полотенца, тепло комнаты, простое ощущение комфорта чистой ткани – все это ударило ее сильнее, чем следовало. Она еще не знала, что делать с этими новыми чувствами, и даже не была уверена, хочет она их или нет.
Затем в дверь тихо постучали.
Лирайя опустила полотенце себе на колени.
«Мисс Лирайя?» — раздался нежный голос снаружи. Когда она ответила, внутрь вошла стройная служанка, с безупречной осанкой и осторожными движениями.
Это явно была одна из воспитанниц мадам Инес. «Мадам Инес попросила меня уточнить, готовы ли вы к ужину. Она ждет вас в небольшой столовой, как только вы будете готовы».
Лирайя кивнула. «Да, передай ей, я скоро буду».
Служанка слегка, вежливо поклонилась и тихо закрыла за собой дверь.
Лирайя еще немного посидела неподвижно, проводя пальцами по краю полотенца. Затем она отложила его в сторону, встала и разгладила переднюю часть своего нового платья обеими руками. Ткань была мягкой на ощупь.
Затем она сделала последний медленный вдох, пытаясь успокоиться, после чего подошла к двери и открыла её.
