Нам не следовало там находиться, и Кэсси настаивала, что именно поэтому нам там и следовало быть.
Этот бутик располагался в переулке на Сильверлейк-Роу, который большинство людей использовали как короткий путь между пекарней и магазином канцелярских товаров. Над дверью не было вывески, не было витрины, и ничего, что напоминало бы название магазина. Только символ, вышитый на кирпичной кладке тонкой серебряной нитью, которая отражала свет, как заброшенная паутина. Люди проходили мимо, не обращая на него внимания, их взгляд переключался с запотевших окон пекарни на осеннюю витрину магазина канцелярских товаров, так и не заметив узкой черной двери между ними.
Кэсси увидела символ раньше, чем я на него указал. Она остановилась под ржавой пожарной лестницей в переулке и наклонила голову, ее ледяные глаза следили за серебристым узором, который огибал линию раствора. «Вот этот?»
Я перевела взгляд с нее на волшебство, окутывающее кирпичи. Оно было не особенно сильным, но отпугивало всех остальных, кто пересекал переулок. Кэсси смотрела на него с тем же острым любопытством, с каким она одаривала подозрительной фразой в учебнике.
"Да."
Ее губы изогнулись в улыбке. «Как же это в твоем стиле».
«Я не знаю, что это значит».
«Темный переулок. Никаких указателей. Невидимая дверь. Высокая вероятность проклятий».
«Оно не невидимо».
«Всем, кроме тех, кто, по вашему мнению, склонен к принятию ужасных решений».
«Это избирательный подход».
«Именно так бы и сказала проклятая дверь».
Ветер нес дождь по переулку в виде мелкой холодной дымки, вместе с хлебом из пекарни, мокрым камнем и горьковатым металлическим запахом гламура. Кэсси стояла достаточно близко, чтобы ее естественный аромат чисто прорезал все это: сначала замороженные цитрусовые, затем белая камелия и охлажденный ванильный мускус. Теперь знакомый. Не простой, никогда не тихий, но достаточно знакомый, чтобы мое внимание сосредоточилось на нем, вместо того чтобы пытаться уловить все запахи в переулке одновременно.
Я потянулась к двери, но остановилась, не открывая её. Кэсси подняла одну бровь. «Передумала приглашать меня в магазин убийств?»
«Я решаю, сколько мне нужно объяснить, прежде чем ты опозоришь нас обоих».
«Всё, что я делаю, выглядит продуманным».
«Это нисколько не уменьшает неловкости ситуации».
Она скрестила руки на груди. Черное пальто скрывало все, что она сочла подходящей одеждой для похода по магазинам, хотя сапоги на каблуках и темная помада говорили о том, что она приехала, готовая превратить примерку костюмов в соревнование. Мой пульс участился с тех пор, как она вышла из машины.
Это было не свидание. Мы готовились к событию, которое тоже не было свиданием, и не было никаких причин, по которым мой организм должен был реагировать так, будто Кэсси приехала исключительно для того, чтобы испортить мне способность составлять предложения.
«В магазинах фей есть правила», — сказала я.
«То же самое происходит и в обычных магазинах. Большинство из них возражают, если вы уходите, не заплатив».
«Эти правила меньше заботятся о местных законах и больше о том, не предложите ли вы случайно продавцу своего первенца».
Веселье Кэсси сменилось вниманием. «Неужели это случилось?»
«Не здесь».
«Этот ответ был тревожно конкретным».
Я проигнорировала её. «Не торгуйтесь, если не готовы обсуждать что-либо, кроме денег. Не принимайте подарки, образцы, услуги или что-либо, что описывается как бесплатное, пока я не уточню, что означает это слово. Не обещайте никому ничего вернуть, возместить ущерб, помнить или быть кому-либо должным».
«Можно мне сказать спасибо?»
«Не просто так».
Ее брови поднялись, поэтому я продолжил, прежде чем она успела проверить правило на прочность, из вредности. «Некоторые феи считают благодарность признанием существования долга. Оплата обычно завершает обмен. Безопаснее сказать, что вы довольны услугой».
Кэсси на мгновение уставилась на меня, затем посмотрела в сторону двери. «Ваши люди превратили элементарные правила приличия в договорное право».
«У моего народа договорное право существовало ещё до того, как у людей появилась надёжная система водоснабжения в домах».
«И оставались слишком развитыми, чтобы изобрести нормальный процесс совершения покупок».
«Ещё одно правило».
«Всегда найдутся еще».
«Не проливайте кровь ни на что».
Ее взгляд многозначительно опустился на мои руки. «Такое ощущение, что этот совет был написан специально для тебя».
«Это советы, специально написанные для зачарованной ткани. Кровь может считаться идентификацией, согласием, правом собственности, запросом на дизайн или оскорблением, в зависимости от того, чего она касается».
Выражение лица Кэсси просветлело. «Мне начинает нравиться это место».
«Это происходит потому, что опасность продолжает принимать вас за друга».
Я открыла дверь. Порог впустил меня первым. Старая магия прижалась к моей коже, ощутила вкус огня под ней и отпустила, вызвав легкое прикосновение шелка к моим рукам. Когда Кэсси шагнула за мной, давление снова усилилось и задержало ее дольше.
Я обернулся. Она стояла наполовину в дверном проеме, одной рукой все еще держась за черную раму. Ничто видимое не удерживало ее, но воздух вокруг ее плеч сгустился. Под порогом на мгновение появились серебристые линии, извивающиеся к ее ботинкам, а затем исчезающие в полу.
«Так и должно быть?» — спросила она, опустив взгляд.
"Нет."
Очарование рассеялось, и она шагнула внутрь. Дверь закрылась за нами, и перед нами открылся бутик.
Потолок возвышался на несколько этажей над комнатой, которая никак не могла поместиться между двумя расположенными снаружи магазинами для людей. Туман плыл сквозь изогнутые ниши, вырезанные в стенах из черного дерева и темного камня. Манекены медленно двигались по скрытым направляющим, их безликие головы поворачивались к тканям, которые мерцали, меняя цвета, всякий раз, когда я отводила взгляд. Некоторые платья висели, словно запечатленные сумерки. Другие меняли текстуру в зависимости от движения воздуха: бархат превращался в перья, шелк — в чешую, цепочка становилась настолько тонкой, что могла парить в воздухе.
В бутике пахло железом, инеем, вином, старым кедром, смолой, нагретой магией, и слишком большим количеством зачарованных тканей, несущих следы людей, которые к ним прикасались. От одной стойки исходил такой сильный аромат лаванды, что он обволакивал горло. От другой пахло дождем, ударяющимся о раскаленный камень. Где-то в глубине что-то каждые несколько секунд выпускало резкий аромат роз, каждая волна была слишком сладкой, прежде чем полностью исчезнуть.
Слои аромата обрушились на меня мгновенно, и я автоматически их рассортировала. Железо из дверных заклинаний. Кедр из якорей очарования. Вино из заклинаний сохранения. Лаванда из траурной ткани. Розы из чего-то, что привлекает внимание и, вероятно, обладает разумом. Под всем этим, замороженный цитрусовый аромат Кэсси оставался достаточно чистым, чтобы его проследить, и мои плечи расслабились, как только я его нашла.
Она запрокинула голову, чтобы рассмотреть невероятный потолок. «Ладно. Беру свои слова обратно».
«Это кажется маловероятным».
«Это поистине проклятие».
«Это бутик».
«Манекены наблюдают за мной».
«Они следят за всеми».
Одна из них повернула к ней свою безликую голову, и Кэсси улыбнулась ей. «Думаю, я ей нравлюсь».
«Думаю, речь идёт о том, чтобы решить, какая форма одежды унизит вас наиболее эффективно».
«Значит, у него есть вкус».
Пол под ее ботинками заскрипел, не случайно, а с каждым шагом раздавался тихий шелест, словно в знак одобрения. Кэсси взглянула вниз. «Это было одобрение?»
"Возможно."
«Они делают это для всех?»
"Нет."
Она выглядела довольной. Я же был менее воодушевлён. Дверной проём заметил её, пол встретил её, а движущиеся огни магазина наклонялись к ней всякий раз, когда она проходила под ними. Ничто из этого не было достаточно драматичным, чтобы сигнализировать о непосредственной опасности. Это было просто больше внимания, чем следовало бы уделять человеку.
Кэсси тоже видела этот символ снаружи. Я отложила эти наблюдения в сторону, потому что, если бы она беспокоилась вслух, это вызвало бы у нее любопытство, а любопытство оставалось для Кэсси излюбленным способом создавать проблемы.
Прежде чем я успел найти лавочника, из-за стены, увешанной вуалями, вышла худощавая женщина. У нее была кожа глубокого коричневого цвета, как полированное красное дерево, и серебристые волосы, заплетенные в корону, украшенную черными жемчужинами. Четыре измерительные ленты парили позади нее, словно терпеливые змеи.
Сначала ее взгляд скользнул по мне. Он задержался на моем лице, затем опустился на браслет, спрятанный под рукавом. Узнавание мелькнуло так быстро, что мне показалось, будто я это себе вообразила.
«Ваша госпожа», — сказала она.
Не принцесса
Не Файрбранд
. Намеренно менее конкретно.
Я склонила голову. «Госпожа Вейл».
Внимание Кэсси, стоявшей рядом со мной, обострилось. Она услышала точность приветствия и поняла достаточно, чтобы не перебивать. Затем на нее посмотрела госпожа Вейл, и осмотр затянулся. Одна из плавающих измерительных лент двинулась вперед, остановившись в нескольких дюймах от плеча Кэсси, а затем отскочила обратно к своей владелице.
«Человек», — сказал продавец.
Кэсси приятно улыбнулась. «Почти каждый день».
Выражение лица госпожи Вейл оставалось неподвижным, но ближайший манекен повернул голову быстрее.
«Она моя гостья», — сказал я.
Эти слова изменили обстановку. Свет над нами померк, измерительные ленты расслабились, и где-то за нишами для примерок щелкнула защелка. Кэсси взглянула на меня, но я сдержала желание что-либо объяснить. Назвав ее своей гостьей, я взяла ее под свою защиту, пока мы оставались внутри бутика. Это также сделало меня ответственной за все, что она повредит, оскорбит, разбудит или случайно выйдет замуж. Учитывая Кэсси, это различие казалось важным.
«Нам нужна одежда Вейлвейк», — сказал я.
Взгляд госпожи Вейл скользнул между нами. «Вместе?»
Кэсси ответила раньше меня: «Да».
Я посмотрел на неё. Она одарила меня невинным выражением лица, которое никогда не выдерживало испытания реальностью.
Госпожа Вейл подняла два пальца. Несколько стеллажей начали двигаться по полу, скользя и принимая новые положения, в то время как одежда перестраивалась по цвету, ткани и, по-видимому, по своему желанию подчиняться.
«Что-нибудь конкретное?» — спросила она.
«Мы еще не решили», — сказал я.
«Мы координируем свои действия», — добавила Кэсси.
«Мы рассматриваем вопрос координации».
У Кэсси изогнулись губы. «Она нервничает».
«Я несу ответственность за то, чтобы ты остался жив».
«Очень романтично».
Взгляд госпожи Вейл снова метнулся ко мне, и я мог поклясться, что в нем смешалось веселье. «Разрешите вам осмотреться. Не трогайте ничего за белоснежной занавеской. Не будите траурное кружево. Если одежда задает вопрос, отвечайте осторожно».
Кэсси открыла рот, и я схватила её за запястье, прежде чем она успела сказать спасибо. Этот прикосновение остановило нас обеих. Её кожа была прохладной под моими пальцами, а её аромат слегка обострился: цитрусовые ноты стали ярче, а холодный ванильный мускус окутал нас. Я осознала, как крепко я её держу, и ослабила хватку, не отпуская её полностью.
Кэсси перевела взгляд с моей руки на лицо. «Что мне сказать?»
Ее голос изменился, стал мягче, но по-прежнему слышалась нотка веселья.
«Что условия приемлемы».
Она повернулась к госпоже Вейл. «Условия приемлемы».
Продавщица склонила голову и, не двигаясь с места, скрылась за двумя занавесками.
Кэсси дождалась, пока та уйдёт. «Ты могла бы предупредить меня, прежде чем хватать, словно я собиралась продать душу».
«Вы как раз собирались сказать спасибо».
«У меня превосходные манеры».
«Вы чуть не вступили в долговые отношения с женщиной, у которой рулетки живые».
«Это было бы неудобно».
Я отпустил её запястье. Слабый след от моих пальцев оставался на её коже меньше секунды, а затем исчез. Кэсси провела большим пальцем по этому месту, наблюдая за мной с выражением, которое я не мог безопасно рассмотреть, а затем наклонилась ближе.
«У тебя сияет лицо».
"Это не."
Одна бровь приподнялась.
Я поправился, прежде чем ложь успела дойти до адресата. «Освещение обманчиво».
«Интересный ответ».
Я повернулась к ближайшей стойке. «Мы здесь за костюмами».
«Я думала, мы здесь для того, чтобы ты научил меня, как не стать жертвой кражи у портнихи».
«Это по-прежнему вызывает серьезную озабоченность».
Кэсси последовала за мной в первый проход, слегка коснувшись моего плеча, словно этого требовало пространство. Ткани отреагировали, когда мы приблизились. Черный плащ стал выше. Серебряное платье рассеивало свет по полу. Что-то, полностью сделанное из многослойных красных лент, извивалось по Кэсси, словно распускающийся цветок.
Она потянулась за ним, и я остановила её, прежде чем её пальцы коснулись ткани. «Сначала спроси».
Кэсси поднесла руку на расстояние в дюйм. «Можно?»
Ленты ослабли, видимо, посчитав это разрешение достаточным. Она сняла корсет с вешалки и прижала его к себе. Это был не столько корсет, сколько стратегически расположенное сочетание малиновых полос, соединенных угольно-желтыми косточками, причем центральная часть была достаточно глубокой, так что при ее изготовлении не учитывалась скромность.
Кэсси посмотрела на это, потом на меня. «Слишком много?»
"Да."
Ответ пришел раньше, чем проявилась осторожность, и ее улыбка стала шире.
"Хороший."
Она перекинула его через руку и продолжила идти к алтарю. Я наблюдала, как она добавила бюстгальтер в виде паутины, юбку из черных цепочек и что-то настолько прозрачное, что само понятие ткани стало спорным. Каждый выбор становился опаснее предыдущего.
«Вы не можете носить всё это одновременно», — сказал я.
«Я занимаюсь исследованиями».
«Вы собираете доказательства».
"За что?"
«В конечном итоге может начаться уголовное разбирательство».
Кэсси остановилась у ниш для примерки и оглядела стопку вещей у себя в руках. «Ты пригласил меня на волшебный Вейлвейк. Я думала, что скандал — это часть дресс-кода».
«Это не обязательно».
«Но разве это не поощряется?»
«Я стараюсь не подражать людям».
«Тогда мне понадобится твоя помощь».
Она передала всю коллекцию зеркальному духу, который появился из ближайшего стекла с многострадальным выражением лица. Дух принял одежду, цокнул языком в сторону пальто Кэсси и указал на примерочную занавеску. Кэсси начала расстегивать пальто, и мое внимание привлекло это движение, которое не хотело отвлекаться.
Она подняла взгляд. «Проблема, Огненный подстрекатель?»
"Нет."
На этот раз правда выдала меня гораздо эффективнее, чем могла бы выдать ложь. Улыбка Кэсси медленно, но верно стала сияющей.
«Оставайтесь там», — сказала она. «Мне нужно честное мнение».
Занавес захлопнулся за ней, оставив меня наедине с шестью искаженными зеркалами, в воздухе витал ее запах, и меня внезапно охватило убеждение, что раскрытие правил гостеприимства фейри было наименее опасной частью приглашения Кэсси в бутик.
