Через несколько минут зеркальный дух вернулся с выражением лица человека, чье терпение было испытано клиентом, не намеревавшимся уважать законы природы. Он наполовину выплыл из ближайшего зеркала, скрестил свои полупрозрачные руки и дернул подбородком в сторону подходящей занавески. Изнутри послышался приглушенный спор.
«В этот раз я не буду носить цепочки», — сказала Кэсси.
Изображение издало резкий щелкающий звук.
«Это декоративные наручники».
Ещё один щелчок, за которым последовал металлический скрежет чего-то, брошенного на табурет.
«Я понимаю суть. Я возражаю против исполнения».
Я подошла ближе к занавеске, но не настолько близко, чтобы это выглядело как нетерпение. «Эффект подходит людям дольше, чем мы оба живем на свете».
«Это не делает это правильным».
«Это делает ваше возражение статистически неактуальным».
Кэсси отодвинула занавеску.
Алые ленты на ней преобразились. Они больше не напоминали одежду, собранную из нескольких неудачных решений. Ленты пересекали ее торс четкими линиями, оставляя между ними узкие участки бледной кожи, а ярко-желтые косточки придавали всей конструкции достаточно структурированную форму, чтобы формально считаться одеждой. Юбка из темно-красного шелка низко облегала бедра, разрезая ее почти до самого верха бедра. Зеркальная фея добавила длинные оперные перчатки, которые меняли цвет с бархатного на дымчатый при каждом движении Кэсси.
Мои мысли настолько опустели, что звуки бутика хлынули в освободившееся пространство. Ткань шелестела на стоящих рядом вешалках. Металлические подвески перекликались друг с другом. Где-то за белоснежной занавеской траурное кружево издало долгий, обиженный вздох.
Кэсси положила одну руку на бедро. «Ну?»
Ленты нагрелись под светом ламп магазина, багрянец становился все более насыщенным, напоминая кровь и огонь, где бы ни касались ее кожи. Ее аромат доносился до меня сквозь кедр и железо в комнате: заиндевевшие цитрусовые ноты, подчеркнутые весельем, сменялись прохладными и яркими оттенками белой камелии. Это сочетание затрудняло сосредоточение на ее лице, а сосредоточиться на чем-либо другом было невозможно.
«Спрайт понимает структуру», — сказал я.
У Кэсси изогнулись губы. «Это был не тот вопрос».
«Вы не задали вопрос, содержащий измеримые критерии».
«Я спросил, что вы думаете».
«Качество строительства превосходное».
«Ты смотришь на мое бедро».
«Я провожу оценку строительства».
«Строительство у меня на груди».
Я посмотрел выше и тут же пожалел, что последовал указанию.
Улыбка Кэсси стала почти невыносимо довольной. «Я хорошо выгляжу?»
Было несколько возможных ответов. Ни один из них не дошёл до моих уст. Я не мог сказать «нет», потому что она сказала. Я не мог притвориться равнодушным, потому что мой пульс стал достаточно сильным, чтобы меня можно было считать вторым лицом в этом разговоре. Я мог отказаться отвечать, что дало бы более ясный ответ, чем слова.
«Этот цвет тебе очень идет», — наконец сказала я.
Кэсси замерла на полсекунды. Для большинства это было незаметно, но я несколько недель училась различать её настоящие паузы и те, которые она устраивала для эффекта. Эта же пауза сопровождалась лёгким изменением дыхания и едва уловимым теплом под ледяным оттенком её запаха.
«Это звучало почти правдиво», — сказала она.
«Это было честно».
«Почти до боли».
Я скрестила руки на груди, благодарная за то, что у меня есть хоть какое-то занятие. «Ты сама спросила».
«Да, но ты обычно делаешь ложь более изящной».
Эти слова нарушили давнее старое правило, настолько глубоко укоренившееся во мне, что я ответила, даже не подумав, хочу ли я, чтобы она это знала: «Я не лгу».
Кэсси моргнула. «Все лгут».
«Люди так делают».
Ее внимание обострилось. «Ты хочешь сказать, что феи не могут?»
«Мы можем ввести в заблуждение. Умолчать. Ответить на другой вопрос. Позволить кому-то поверить во что-то неверное, не исправляя его. Мы не можем сознательно утверждать что-то ложное».
Кэсси посмотрела на меня так, будто я только что вручил ей оружие и инструкцию.
Я слишком поздно распознал это выражение.
«Значит, — медленно произнесла она, — когда я спросила, хорошо ли я выгляжу, и вы сказали, что этот цвет мне подходит, это вы уклонялись от прямого ответа».
«Это было точное наблюдение».
«Как думаешь, я хорошо выгляжу?»
Я посмотрел на зеркального спрайта. Он расположился на краю стекла и, казалось, получал удовольствие.
Кэсси подошла ближе. «Мира».
«Вы злоупотребляете культурной информацией».
«Я уточняю».
«Вы преследуете члена королевской семьи».
«Как думаешь, я хорошо выгляжу?»
Ответ застрял у меня в зубах. Пальцы нащупали шов рукава и, прежде чем я успела их остановить, начали скатывать его между большим и указательным пальцами. Ленточный корсет отражал тусклый огонь на коже Кэсси, и каждое зеркало вокруг нас многократно усиливало изображение, пока не осталось ни одного безопасного места, куда можно было бы посмотреть.
«Да», — ответил я.
Удовлетворение Кэсси вспыхнуло так ярко, что отразилось на всей комнате. Ближайшая одежда потянулась к ней, и одна из люстр опустилась на несколько сантиметров, словно пытаясь лучше слышать.
«Насколько хорошо?»
"Нет."
«Это был вопрос».
«Это был отказ».
«Можно ли отказаться, не солгав?»
"Очевидно."
Она задумалась, а затем улыбнулась. «Это по-прежнему полезно».
«Я сожалею обо всех решениях, которые привели нас сюда».
«Нет, не нужно».
«Это не вопрос».
Кэсси рассмеялась. Ее смех прорвался сквозь гнетущую тишину бутика, заставив задрожать светильники над головой. Несмотря на всю ее уверенность, ее аромат смягчился, холодный ванильно-мускусный запах согревал меня под яркими цитрусовыми нотками, и это дало мне понять, что мой ответ имел значение.
Осознание произошедшего было настолько опасным, что я первым делом отвернулся.
Зеркальный спрайт резко щёлкнул и указал на занавеску.
Кэсси мельком взглянула на него. «Он предлагает мне попробовать черный».
«Эффект достаточно настрадался».
«Я нахожусь там уже четыре минуты».
«Это позволяет эмоционально измерять время».
Она исчезла за занавеской, все еще смеясь, и я выдохнула, сдерживая дыхание. Зеркала рядом отражали мое выражение лица с шести разных ракурсов, ни один из которых не был мне льстим. Мой чары начали разливаться по скулам, зеленые глаза засияли по краям, где звездный свет под ними был слишком близко.
Я аккуратно затянул его.
Кэсси теперь знала больше, чем пять минут назад. Не просто то, что она мне нравилась, что она, вероятно, и так понимала без посторонней помощи, но и то, что мои ответы могут быть получены из ловушки. Она запомнит. Кэсси помнила каждую уязвимость, которую ей кто-то показал, и хотя она перестала использовать мои уязвимости, чтобы причинить мне боль, она по-прежнему была вполне способна использовать их, чтобы сделать мою жизнь невыносимой.
Занавес снова открылся.
На этот раз она была одета в чёрное.
Платье облегало талию и бедра, а затем ниспадало неравномерными слоями бархата и прозрачной ткани, которые, словно дым, струились вокруг ее ног. Серебряные косточки подчеркивали ее торс линиями, напоминающими ребра, а рукава свободно ниспадали с плеч, усеянные крошечными точками холодного света. Воротник из черных камней покоился на ее шее, каждый камень отражал разную фазу луны.
Кэсси шагнула в центр зеркал и медленно повернулась. Бархат впитывал свет, а серебряные линии отражали его, создавая впечатление, что она одновременно и материальна, и наполовину состоит из тени.
«Вот этот?» — спросила она.
Я ответил недостаточно быстро.
Ее взгляд встретился с моим в ближайшем зеркале. «Интересно».
«Не начинайте».
«Я ничего не спрашивал».
«Это никогда не мешало вам создавать проблемы».
Кэсси потянулась, чтобы поправить один из свободных рукавов. Это движение обнажило ее плечо и бледную линию ключицы — деталь, которая привлекла мое внимание и удерживалась с унизительной точностью.
«Вот этот тебе нравится больше», — сказала она.
«Это тоже не вопрос».
«Нет, но ваше лицо ответило само за себя».
«Мое лицо выражает недальновидность».
«У него превосходный вкус».
Зеркальная фея подплыла ближе и вонзила в волосы Кэсси корону из узких черных шипов. Темно-красные камни один за другим распускались вдоль этих шипов, каждый раскрываясь, словно капля крови, пойманная перед падением. Кэсси наклонила голову, с открытым одобрением разглядывая себя.
«Королева вампиров», — решила она.
«Предсказуемо».
«Классика».
«Чрезмерно используется».
«Вы оскорбляете это только потому, что вам это нравится».
«Я оскорбляю это, потому что в Осеннем дворе есть как минимум четыре королевы вампиров, которые воспримут ваш костюм как приглашение рассказать о своей родословной».
Выражение лица Кэсси просветлело. «Настоящие вампиры?»
"Некоторый."
«Вы сказали, что это суды фейри».
«Вампиры могут быть феями».
«Что ещё вы не упомянули?»
«В большинстве случаев».
Она повернулась ко мне, юбка едва заметно облегала ее ноги. «Тебе понадобится подходящий костюм».
«Я на это не соглашался».
«Мы пойдем вместе».
«Для этого координация не требуется».
«Правила Погружения в Завесу для людей говорят об обратном».
«Вы присутствуете на празднике фейри».
«Тогда я воспользуюсь древним обычаем, желая получить фотографии».
Я нахмурилась. «Это не древность».
«В конце концов это произойдет».
Кэсси подошла к стойке со светлыми тканями и начала их рассматривать, не снимая черного платья. Казалось, магия магазина не хотела отпускать ее от зеркал. Тонкими нитями затенял подол платья туман, а крошечные огоньки в ее рукавах становились ярче всякий раз, когда она оглядывалась на меня.
«С кем можно сочетать одежду королевы вампиров?» — спросила она.
«Король вампиров».
"Скучный."
«Охотник».
«Слишком враждебно».
«Труп».
«Слишком точно, если ты будешь продолжать так на меня смотреть».
Я следовала за ней вдоль вешалки, держась на достаточном расстоянии, чтобы бархат не касался меня. «Можно выбрать костюм, не строя вокруг него целые отношения».
«Звучит одиноко».
«Звучит эффективно».
Кэсси достала белое платье с красной вышивкой вдоль горловины. «Королева вампиров и невинная жертва».
"Нет."
«Сирена и потерпевший кораблекрушение моряк».
"Нет."
«Ведьма и девушка, заключившие неудачную сделку».
«После сегодняшнего дня это станет излишним».
Она улыбнулась и вернула платье на вешалку. «Богиня и жертвоприношение».
Мои пальцы крепко сжали шов рукава.
Кэсси это заметила.
Конечно, она это заметила.
Ее тон стал легче, но скрывавшаяся за ним уверенность уже не казалась такой непринужденной. «Или мы могли бы придумать небесных врагов. Солнце и луну. Огонь и мороз. Что-нибудь достаточно драматичное, чтобы все подумали, что мы это спланировали».
«Мы это планируем».
"Вместе."
Это слово внушило нам большее значение, чем оно того заслуживало.
Кэсси подошла ближе, вокруг нее клубились бархат и дым. Она остановилась чуть дальше, в том месте, где прикосновения становились неизбежными, хотя зеркала создавали впечатление, будто мы стояли, прижавшись друг к другу со всех сторон.
«Если люди думают, что мы пара, — сказала она, — нам следует хотя бы выглядеть скоординированно».
У меня аж сердце сжалось. «Мы не пара».
«Я не говорил, что мы были».
«Вы сами это намекнули».
«Я намекнул, что люди могут сделать такое предположение».
Ее взгляд не отрывался от моего, в нем горел вызов, но за ним скрывалась неуверенность. Кэсси могла бы просто пошутить. Вместо этого она ждала моего ответа, как будто это различие имело значение.
«Было бы обидно, если бы они сделали предположение, а мы не подошли бы друг другу», — добавила она.
Я открыла рот, но ничего полезного не произнесла. В бутике вдруг стало слишком сильно пахнуть. Кедр, железо, розы, вино, Кэсси. Холодный ванильный мускус под её более резкими нотами усилился, неся в себе нервное тепло, которое, вероятно, она и не подозревала, что я могу расшифровать.
Она проверяла меня.
Они не просто мучают меня. Они испытывают.
Это знание сместило давление в моей груди. Кэсси хотела знать, возражаю ли я против этого предположения или только против того, чтобы его озвучить.
«Мы можем скоординировать свои действия», — сказал я.
Ее глаза слегка расширились, прежде чем она скрыла свою реакцию за улыбкой. «Это прозвучало опасно приятно».
«Я выбираю тему».
«Проблемы с контролем».
«Инстинкт самосохранения».
Кэсси скрестила руки на груди. «Хорошо. О чём ты думаешь?»
Я посмотрела мимо нее в сторону дальних рядов одежды. В бутике уже началась перестановка после принятого решения. Светлые платья постепенно убирались из прохода, а темные ткани собирались рядом с Кэсси. Вдоль противоположной стены под туманом блестела линия золота и меди.
«Совсем наоборот», — сказал я.
«Небесные враги».
«Не враги».
Брови Кэсси приподнялись.
Я поправила себя, прежде чем это слово могло раскрыть больше, чем я предполагала. «Контрасты. Черный и золотой. Ночь и огонь. Что-то, что выглядит продуманным, но не становится одной из ваших жертвенных фантазий».
«Вы всё это прекрасно помнили».
«Я помню угрозы».
«Вы помните меня в корсете».
Правда подкралась слишком близко. Прежде чем она успела задать вопрос, я повернулся к золотистой ткани.
Кэсси тихонько рассмеялась позади меня. «Теперь тебя очень легко смутить, раз я знаю, что ты не умеешь лгать».
«Я всё ещё могу уйти».
«А вы бы согласились?»
Я остановился.
Ее голос снова изменился, на этот раз стал тише. Вопрос уже не звучал как насмешка.
Я оглянулся на неё.
Кэсси стояла под приглушенным светом в платье вампирши, одной рукой слегка опираясь на стоящую рядом вешалку. В ее позе сохранялась уверенность, но пальцы обхватили ткань, словно она неподвижно удерживалась.
«Нет», — ответил я.
Ответ пришел без сопротивления.
На её лице что-то смягчилось. Это не было выражением триумфа. В таком случае выжить было бы проще.
Зеркальная фея щёлкнула в другом конце комнаты и нетерпеливо помахала в сторону другой стойки. Кэсси отпустила ткань и снова улыбнулась, хотя тепло, исходящее от её запаха, всё ещё оставалось.
«Хорошо, — сказала она. — Потому что мне еще нужно, чтобы ты кое-что примерила».
«Я не даю тебе выбора».
«Вы уже выбрали чёрный и золотой».
«Это не дает вам права распоряжаться количеством ткани».
"Должно."
Мы вместе прошли дальше в бутик, Кэсси все еще была окутана бархатом и тенью, а я перебирала одежду, которая ускользала из моих рук, пока я не подошла к нужной вешалке. Магазин знал мой гламурный образ раньше, чем я сама, предлагая нежный рыжий, приглушенный медный и лесной зеленый — все цвета, выбранные в соответствии с тем, как люди видят мое лицо.
Я оттолкнул их в сторону.
Ткани поначалу сопротивлялись. Зеленое платье натянулось на вешалке. Медный плащ слегка хрустел на моем запястье. Магазин и раньше одевал меня, хотя и не делал этого много лет, и, видимо, перемены показались ему оскорбительными.
«Мне они не нужны», — сказал я.
Стойка задрожала.
Кэсси наблюдала с открытым интересом. «Ты споришь с одеждой?»
«Это они начали».
«Что, по их мнению, вам следует надеть?»
«Такой образ меня они помнят».
Ее взгляд скользнул по моему облику. Зеленые глаза, рыжие волосы, округлые уши. Форма, которая легко проходила сквозь Рейвенрест и человеческие части Доминвейла.
«А чего ты хочешь?» — спросила она.
Вопрос должен был быть простым. Вместо этого он следовал слишком близко друг к другу.
Я посмотрел в сторону более глубокого золотого пятна.
«Я пока не знаю».
Кэсси подошла ко мне. Ее плечо коснулось моего, мягкое бархатное, как рукав моей куртки. Она не толкалась и не дразнила. Она просто рассматривала одежду вместе со мной, пока ароматы магазина не перестали конкурировать за мое внимание и снова не раскрылись в узнаваемые слои.
Вспышка расплавленного цвета, запечатленная между двумя более темными платьями.
Я потянулся за ним.
Ткань скользнула вперед, прежде чем мои пальцы коснулись ее, вываливаясь из вешалки, словно пойманный свет костра. Это был не желтый, не шампанский и не полированный придворный золотой цвет. Цвет переходил от расплавленного стекла к восходу солнца и бледному центру пламени. Топ с запахом низко перекрещивался на груди, удерживаемый узкими цепочками с подвесками в виде солнечных лучей, а юбка распахнулась длинным разрезом почти до бедра.
В этом дизайне магазин также исключил элементы скромности.
Кэсси глубоко вздохнула рядом со мной.
Мне следовало вернуть его немедленно.
Вместо этого я прикоснулся к шелку.
Тепло разлилось по ткани и достигло кончиков моих пальцев. Золотистый блеск появился не вокруг моего волшебства, а под ним. Огонь под кожей вспыхнул от узнавания, прижимаясь к фальшивому цвету моих волос и глаз.
Кэсси наклонилась ближе, ее аромат пронизывал нагретый шелк и старый кедр. «Вот тот самый».
"Нет."
«Вы даже толком не посмотрели».
«Я уже достаточно посмотрел».
«Ты держишь его так, будто он твой».
«У него почти нет спинки».
«Красный тоже так не думал».
«Это была твоя вина».
«Да». Ее улыбка стала шире. «И тебе это понравилось».
Я перевернула платье, делая вид, что рассматриваю швы. Сзади оно состояло из перекрещенных золотых цепочек, нескольких узких лямок и уверенности, которой у меня совсем не было.
«Это непрактично», — сказал я.
«За то, что стояли рядом со мной на фестивале?»
«За само существование».
Кэсси коснулась одного из подвесок в виде солнечных лучей. В тот же миг, как ее палец коснулся металла, одежда вспыхнула ярче между нами. Золотой свет разлился по ее черному бархату и отразился в ее ледяных глазах.
В бутике воцарилась тишина.
Не совсем. Траурное кружево продолжало тихонько шелестеть за занавеской, а одна из измерительных лент ударилась о деревянную стойку. Но многослойное движение тканей замерло, словно весь магазин обратил на нас свое внимание.
Кэсси перевела взгляд с платья на меня. «Это я сделала?»
"Я не знаю."
Ответ был верен, хотя и неполный. Тепло одежды сначала отреагировало на мою магию. Прикосновение Кэсси усилило его.
Она отпустила талисман, но свет остался.
Зеркальный спрайт подплыл к нам и указал на подходящую нишу.
Я покачала головой. «Нет».
Оно снова указало пальцем.
Кэсси выхватила платье из моих рук прежде, чем я успела крепче сжать его. «Волшебная богиня моды высказалась».
«Вам это слишком нравится».
«Сейчас я буду наблюдать, как на тебе надето что-то с меньшим количеством лямок, чем у меня терпения. И мне этого вполне достаточно».
Она прижала золотистый шелк к моей груди, и его тепло пропитало мою куртку. Ткань слегка пахла солнечным светом, отражающимся от камня, дымом, впитавшимся в мед, и чем-то более древним, что мой разум узнавал, но не мог дать названия.
Улыбка Кэсси сменилась более сосредоточенной. «Попробуй».
Эта просьба была мягче, чем её предыдущие распоряжения.
Я посмотрел вниз на золото, затем на черный бархат, которым она была обернута. Ночь и огонь. Тень и солнце. Это было сделано намеренно, даже без объяснений.
Соответствие.
У меня изменился пульс.
«Хорошо», — сказал я, забирая одежду обратно. «Но если спрайт добавит цепи куда-нибудь неподходящее, я сожгу зеркало».
Улыбка вернулась к Кэсси. «Теперь ты говоришь как обычно».
Я направилась к подходящей нише, в тепле золотистого шелка, который согревал меня, а взгляд Кэсси следил за каждым моим шагом. Зеркальная фея театральным поклоном распахнула занавеску, и я вошла, прежде чем они успели увидеть, как сильно меня пугала мысль о том, чтобы выйти обратно.
Хуже всего было не то, сколько кожи демонстрировал костюм.
Дело было в том, что я уже знал, чьей реакции я хотел добиться.
