«Уездная больница».
В процедурном кабинете Тянь Куй уже был тщательно вымыт.
Его лапы были обмотаны марлей.
Лечащий хирург из больницы провел ему небольшую операцию.
Для консультации по поводу его лечения они также пригласили профессионального ветеринара с животноводческой станции.
Шэнь Синь тоже привел себя в порядок и переоделся. Теперь он наблюдал за Тянь Куем, стоящим рядом с ним.
Тянь Куй крепко спал, тихо похрапывая.
Шэнь Синя тоже охватила усталость. Глядя на Тянь Куя, он невольно вспомнил слова Го Цзиня, сказанные им ранее.
Это было правдой. Тянь Куй был невероятно способным и мог многое.
Оставить его в городе Ма Чан, в Шияо, казалось несколько расточительным.
Честно говоря, сам Шэнь Синь не хотел его отпускать.
В конце концов, он дрессировал собаку своими руками.
В голове Шэнь Синь пронеслись эти мысли, и он уснул.
Когда он проснулся, уже был следующий день. Кто-то, он не знал кто, укрыл его одеялом.
В тот момент, когда он открыл глаза, он не увидел Тянь Куя.
Он поспешил к двери, чтобы его поискать.
Он столкнулся с Ли Сяовэнь, которая сообщила ему, что Тянь Куй встал и отправился на прогулку один.
Го Цзинь пытался удержать его от того, чтобы он встал, но Тянь Куй не хотел слушать. Он побежал в туалет, чтобы справить нужду, а затем вышел на прогулку.
Ли Сяовэнь улыбнулась. «Ты так крепко спал, что я тебя не разбудила. Городские старосты как раз заходили повидаться с Тянь Куем, но он и глазом не удосужился на них взглянуть».
«Это очень похоже на Тянь Куя», — подумал Шэнь Синь и тут же попросил сообщить последние новости.
Он задремал невольно.
«Вот что у нас есть на данный момент». Глаза Ли Сяовэня тоже были налиты кровью. Он вздохнул и поднял три пальца.
Шэнь Синь резко вдохнул.
Ли Сяовэнь сказала: «Могло быть и хуже. Это была масштабная авария, под завалами оказалось очень много людей».
Из двадцати двух человек то, что так много выжило, было чудом.
И Тянь Куй действительно сыграл решающую роль.
В противном случае, городские власти не стали бы совершать специальную поездку, чтобы увидеться с ним.
Они даже заявили на месте, что сообщат о заслугах Тянь Куя и предадут огласке его героические поступки.
Шэнь Синь нашел Тянь Куя.
Его даже перевели в больничную палату, где за ним присматривал Го Цзинь.
Увидев Шэнь Синя, Тянь Куй залаял, тут же спрыгнул с кровати и подбежал.
Шэнь Синь немного поиграл с ним, но потом вспомнил о деле и спросил о ситуации с Дуань Дунцяном.
Самое главное, нашли ли они среди обнаруженных предметов какие-либо доказательства, которые могли бы однозначно связать их с Дуань Дунцяном?
"Да."
При этих словах на лице Ли Сяовэнь появилась улыбка. «Наконец-то вчера вечером мне удалось спросить у старика Сюй. В одежде действительно был завернут кирпич».
«И нам повезло. На этом кирпиче мы нашли большой, четкий кровавый отпечаток пальца. Старик Сюй посмотрел на него и сказал, что условия для идентификации хорошие».
Шэнь Синь был вне себя от радости.
«Так что эти последние несколько рабочих дней всё-таки не прошли даром».
Вспоминая высокомерное поведение Дуань Дунцяна, когда тот ушел после первого допроса, Шэнь Синь почувствовал прилив гнева.
Он попросил уточнить детали.
Кирпич был завернут в полиэтиленовый пакет и хорошо сохранился.
На месте удара были обнаружены следы плоти и крови, а также один волосок.
В те несколько дней стояла душная погода, но кирпич был сухим, что создавало идеальные условия для того, чтобы на нем оставались отпечатки пальцев.
«Капитан Ли, когда состоится допрос? Я бы тоже хотел на нём присутствовать».
Шэнь Синь хотел увидеть, как Дуань Дунцян испугается до слез.
Ли Сяовэнь усмехнулась. «Тогда пошли. Я как раз собиралась вернуться и допросить его».
Теперь, когда мужчина был задержан, его необходимо было допросить.
Кровавый отпечаток пальца стал для них последней каплей.
Шэнь Синь тут же встал.
В этот момент Го Цзинь остановил его. «Шэнь Синь, что ты думаешь о том, что я тебе сказал вчера вечером?»
Увидев, что Ли Сяовэнь тоже там, Го Цзинь снова изложил свою идею.
Выслушав это, Ли Сяовэнь слегка изменил выражение лица. Он помолчал немного, а затем кивнул. «Это может сработать. Начальник Го прав. Такая исключительная собака, как Тянь Куй, действительно несколько бесполезна здесь, у нас».
Убедившись лично в способностях Тянь Куя, Ли Сяовэнь посчитала, что Го Цзинь был прав.
Такую хорошую полицейскую собаку не следовало оставлять в глуши.
Заметив нерешительность Шэнь Синя, Го Цзинь улыбнулся. «Просто найдите нам замену, вот и все. Она не обязательно должна быть какой-то исключительной, просто достаточно хорошей для этой работы».
«Вообще-то, все полицейские собаки, которых я тренирую, примерно такого же уровня», — подумал про себя Шэнь Синь.
Увидев, как Тянь Куй повернул голову, чтобы посмотреть на него, Шэнь Синь на мгновение заколебался, а затем кивнул в знак согласия.
Замена вполне подойдёт.
В любом случае, на базе находилась вторая группа служебных собак, ожидающих распределения.
«Кстати, как там дела у Десяти Тысяч?»
Шэнь Синь быстро спросил.
Ослы по своей природе пугливы. Их упрямство на самом деле является формой страха.
Но когда оползень вот-вот должен был обрушиться, Десять Тысяч, которые не хотели приближаться, обернулись и побежали к нему, пытаясь спасти его.
Уже за это он стал для него ослом, спасшим ему жизнь.
Шэнь Синь уже решил, что заберет его обратно в Наньцзян и позаботится о нем.
Шэнь Синь с облегчением узнал, что Десять Тысяч перевели в участок. Позавтракав возле больницы, он последовал за Ли Сяовэнем в отдел уголовных расследований.
Около одиннадцати утра начался допрос Дуань Дунцяна, которого доставили обратно в уездное управление общественной безопасности.
Ли Сяовэнь провел допрос лично.
Шэнь Синь находился в соседней смотровой комнате.
Дуань Дунцян, закованный в наручники и сидящий на холодном стуле для допросов, выглядел изможденным.
Его арестовали накануне вечером, но из-за сильного ливня никто не обратил на него внимания. С тех пор он находится под стражей.
Он был с остальными и знал, что они ищут.
Значит, он, должно быть, знал, что после его ареста этот предмет был найден.
В этих обстоятельствах он понимал, что его обман раскрыт. После целой ночи, как бы он ни цеплялся за крошечную надежду, его психологическая защита была на грани краха.
Стиль допроса Ли Сяовэня был очень размеренным.
Вернее, в сочетании с его от природы холодным выражением лица, он очень хорошо умел контролировать атмосферу.
Войдя в комнату, он не произнес ни слова. Он лишь молча смотрел на Дуань Дунцяна.
На лбу Дуань Дунцяна выступили капельки пота. Он нервно и беспокойно сжимал руки.
В тот самый момент, когда у Дуань Дунцяна задергался кадык, и он уже собирался заговорить, Ли Сяовэнь наконец нарушил молчание.
Это было всего одно предложение.
«Мы нашли его».
Выбор слов, момент — всё было идеально, пронзая психологическую защиту Дуань Дунцяна насквозь.
Дуань Дунцян отреагировал так, словно его оглушил толчок, и покрылся потом. Он в панике спросил, что они нашли.
Ли Сяовэнь тихо фыркнула, молча взяла фотографию улики и сказала: «Ты спрашиваешь меня о том, что сама выбросила?»
В тот момент, когда он увидел фотографию, накопившийся страх полностью развеял всякую оставшуюся надежду.
"Я… я…"
Дуань Дунцян долго и невнятно произносил «я», не сумев составить ни одного законченного предложения.
Ли Сяовэнь швырнула фотографию на стол и тихо спросила: «Говори. Как ты напал на Чжан Кайюна?»
Он использовал свою холодность, чтобы поддерживать видимость превосходства, подавляя Дуань Дунцяна и создавая впечатление, что он уже всё знает.
В такой ситуации любые оправдания, которые Дуань Дунцян мог придумать за ночь, скорее всего, были бы полностью забыты.
А затем он признался.
Шэнь Синь молча слушал.
Всё было почти точно так же, как он и заявил в своих первых показаниях. Он слышал, как люди спорили.
Но вместо того, чтобы проигнорировать это, он встал с постели, чтобы проверить.
Он спрятался за стеной и наблюдал, лично став свидетелем того, как Ли Синпин несколько раз ударил Чжан Кайюна кирпичом.
Его сердце бешено колотилось от страха, и он осмелился выйти только после того, как Ли Синпин давно ушел.
Сначала он подумал, что Чжан Кайюн мертв, но потом увидел, как тот самостоятельно поднялся на ноги.
Затем, спрятавшись за стеной, он услышал, как Чжан Кайюн ругается.
Он проклинал Ли Синпина, бормоча о том, как убьет его, как "никогда тебе этого не отдаст" и как "с ним позаботится".
В тот момент, словно одержимый, Дуань Дунцян подумал о своих собственных проблемах.
Как ему выделили самый отдаленный участок земли, и когда он пришел поспорить, тот человек сказал, что такой старый холостяк, как он, может просто посадить что угодно, и этого будет достаточно, чтобы прокормить себя.
Чжан Кайшэн даже ударил его раньше.
«Когда в деревне заливали бетон, площадь составляла всего несколько квадратных футов. Я спросил его: „А что такого особенного в том, чтобы помочь мне заодно залить мой участок?“»
По мере того как Дуань Дунцян говорил, его волнение нарастало. «Почему же они выливали это на других? Разве они не смотрели на меня свысока? Потом он увидел меня и обругал, спрашивая, почему я не остановился, почему я просто стоял и смотрел, как его избивают».
«Прекрати, к черту! Я так разозлился, что схватил лежавший рядом кирпич, вышел туда и… размозжил ему голову!»
Он закончил говорить, широко раскрыв глаза.
Но под холодным, суровым взглядом Ли Сяовэня он внезапно сломался. С печальным выражением лица он лицемерно попытался защититься, утверждая, что никогда не хотел его убивать, а лишь хотел воспользоваться случаем, чтобы преподать ему урок.
Кто бы мог подумать, что после нескольких ударов Чжан Кайюн остановится?
В наблюдательной комнате Чжу Цювэй слегка покачал головой и пробормотал: «Разница в одной-единственной мысли».
Шэнь Синь кивнул.
У Ли Синпина случился внезапный порыв, и, не сумев сдержать гнев, он решил прибегнуть к насилию.
И Дуань Дунцян, также в порыве мимолетной ошибки, решил совершить убийство.
Но, учитывая высокомерие Чжан Кайшэна, казалось, что судьба Чжан Кайюна предрешена.
Но, несмотря ни на что, дело было раскрыто.
Выйдя из штаб-квартиры отдела уголовных расследований, я увидел, что погода прояснилась. После сильного дождя небо было чисто-голубым и безупречным.
Настроение Шэнь Синя, подобно небу, стало ясным и светлым.
В то же время, пришло время идти домой.
…
Шэнь Синь остался в городе Ма Чан еще на один день, договорившись о том, чтобы грузовик перевез Десять тысяч обратно в Наньцзян.
В городе по-прежнему царил хаос.
Многие деревни пострадали от проливного дождя.
Например, в почтовом отделении компании Baijia Post также произошел оползень.
В частности, немногочисленные семьи, проживавшие в горах, теперь временно разместились в этом городе.
«Рано утром третьего дня, у здания городской администрации».
Шэнь Синь по очереди попрощался с Мяо Динцяном и остальными, пришедшими его проводить.
Его взгляд обострился, и он заметил Ли Ши за толпой. Маленький человечек пристально смотрел на него.
Шэнь Синь подошёл к нему.
«Я сейчас уйду. Даже объятий не было?» — сказал Шэнь Синь с улыбкой, раскрывая объятия.
Шэнь Синь уже поручил Го Цзиню разобраться с ситуацией вокруг Ли Ши, и тот должен был помочь с последствиями.
Что касается будущего семьи, Мяо Динцян также будет помогать им.
Ли Ши сжал губы, но в конце концов бросился в объятия Шэнь Синя.
Шэнь Синь похлопал его по спине, мягко призывая усердно учиться.
«Не позволяйте трудностям сломить вас, особенно когда рядом есть люди, которые вам дороги».
Шэнь Синь отпустил его и постучал пальцем по груди мальчика, по области сердца.
Ли Ши слегка кивнул, его глаза немного покраснели.
Шэнь Синь сказал: «Скажи что-нибудь, парень».
Ли Ши прикусил губу, но так и не смог ничего сказать.
Но это было нормально.
Шэнь Синь в последний раз ласково погладил его по голове и повернулся, чтобы сесть в машину.
Тянь Куй высунул голову и дважды залаял на Го Цзиня.
Эти два лая заставили глаза Го Цзиня наполниться слезами, и он быстро отвернул голову.
Машина тронулась, и толпа в зеркале заднего вида постепенно удалялась вдали.
В этот момент за ними погналась какая-то фигура.
Это был Ли Ши.
Он ехал на совершенно новом велосипеде.
Прощальный подарок от Шэнь Синя.
Шэнь Синь быстро приказал водителю остановиться, а затем высунулся из окна, чтобы посмотреть на Ли Ши.
Ли Ши приподнял свой велосипед, но не подошел ближе. Он просто молча наблюдал за Шэнь Синем.
— Хотите ещё что-нибудь сказать? — крикнул Шэнь Синь.
Ли Ши не произнес ни слова.
Шэнь Синь помахал ему рукой, жестом предлагая вернуться.
Но когда машина снова тронулась с места, он увидел в зеркале заднего вида, что мальчик снова преследует их.
Он продолжал преследовать машину, следуя за ней долгое время, пока она не свернула за горный поворот. Только тогда Шэнь Синь увидел, как он остановился.
Он стоял на возвышенности, опираясь на свой велосипед, неподвижно под лучами утреннего солнца.
Его голос наконец раздался издалека.
Шэнь Синь услышал это. Это были всего два слова: «Спасибо».
Ребенок наконец-то поблагодарил.
