Глава 8-Поместье Павлина
Лицо человека-это прежде всего маска! Если человек может изменить свое лицо по своей воле, основываясь на своем окружении или настроении, никто не может прочитать выражение лица этого человека и обнаружить, какие секреты скрыты в его уме.
Какая маска может быть умнее и изобретательнее, чем лицо человека?
Лица людей с высоким статусом и высоким положением обычно являются непроницаемыми масками.
Когда Минюе Синь увидела Цю Шуйцина, первым вопросом в ее голове был “ » интересно, какую маску он носит на своем лице?”
Независимо от того, какую маску он мог бы носить, для хозяина поместья Павлина лично приветствовать их, безусловно, что-то счастливое.
Блестящими и красивыми являются перья павлина. Блестящим и красивым является поместье Павлина.
Темно-зеленые плитки сияли нефритовым блеском в лучах заходящего солнца. Белые каменные ступени были прекрасны, как нефрит, проходя между золотыми стенами. Казалось, что все это место было построено из золота, жемчуга, драгоценных камней и нефрита.
Несколько павлинов развесили свои перья под персиковым деревом в саду. По пруду плыли мандариновые утки.
Несколько девушек, одетых в шелка, тихо прошли мимо мягкой зеленой травы, исчезая в глубине цветущего леса, исчезая в этом многоцветном, великолепном саду.
Ветер доносил слабый запах пьяного удовольствия. Издалека казалось, что кто-то играет на флейте. Мир, казалось, был наполнен миром и гармонией.
Все три большие двери в дом были широко открыты. Ни одного привратника видно не было.
Цю Шуйцин был прямо там, стоял на вершине этих белых каменных ступеней, спокойно глядя на Фу Хунсуэ.
Он был очень консервативным человеком, как на словах, так и на деле. Даже если бы его сердце разрывалось от радости, он определенно не показал бы никакого намека на это.
Увидев Фу Хунсуэ, он лишь слегка улыбнулся. — Я и не предполагала, что ты придешь, но ты пришла в самое подходящее время!”
Фу Хунсюэ спросил: «почему это идеальное время?”
Цю Шуйцин сказал: «Сегодня вечером у нас здесь гость, и он не обычный гость.”
Фу Хунсуэ сказал: «Кто?”
Цю Шуйцин сказал “ » Гонгзи Ю.”
Фу Хонгсюэ закрыл рот. На его лице не было заметно никакого выражения. Неожиданно, Мингюе Синь тоже остался невозмутимым.
Цю Шуйцин взглянул на нее, затем перевел взгляд на Янь Наньфэя, которого принесли в это место. “Так они твои друзья?”
Фу Хунсюэ не признавал и не отрицал этого. Даже он не был уверен, друзья они или враги.
Цю Шуйцин больше не спрашивал. Он только повернулся боком и сказал: «Пожалуйста, входите.”
Двое мужчин внесли в комнату Янь Наньфэя, а Минюэ Синь последовала за ними. Внезапно она остановилась. Уставившись на цю Шуйцина, она сказала: «Господин, а ты не собираешься спросить, почему мы здесь?”
Цю Шуйцин покачал головой.
Поскольку вы друзья Фу Хонгсюэ, мне нет нужды спрашивать. Поскольку мне не нужно спрашивать,мне не нужно и говорить.
Он всегда был немногословным человеком.
Мингюе Синь, однако, отказалась заткнуться. -Господин, — сказала она, — хоть вы и не спрашивали, я все равно вам скажу.”
Так как она настаивала на том, чтобы рассказать ему, Цю Шуйцин слушала.
Минюе Синь сказал: «Мы пришли по двум причинам. Во-первых, чтобы избежать несчастья. Во-вторых, выпрашивать медицинскую помощь. Хозяин, не могли бы вы взглянуть на его болезнь?”
Цю Шуйцин наконец заговорил. “А что это за болезнь такая?”
Мин Юэсинь сказал: «тревога.”
Цю Шуйцин внезапно повернул голову и уставился на нее. «Тревогу можно вылечить только психическим лекарством.”
Минюе Синь сказал: «Да, я знаю.…”
Как только она произнесла эти три слова, Ян Нанфэй вылетел из носилок, как стрела из лука.
Минюе Синь тоже сделала свой ход!
Один из них был прямо перед Цю Шуйцином. Другой был позади него.
С одним впереди, а другой позади, они запечатали все пути побега Цю Шуйцина!
Нет такой вещи, как совершенная, безупречная техника. Эта их атака, однако, приближалась к безупречности.
Никто не мог обнаружить изъян в их движениях, и никто не мог блокировать или уклониться от этой атаки. По правде говоря, никто и представить себе не мог, что они так внезапно нападут.
Их нападение, несомненно, было тщательно спланировано заранее и, несомненно, практиковалось много раз.
Таким образом, хозяин Пикок-Мэнора, чья слава потрясла весь мир, потерпел поражение на пороге своего собственного дома, не имея даже шанса контратаковать.
В мгновение ока они вдвоем запечатали несколько основных акупунктурных точек на его руках и ногах.
Цю Шуйцин на самом деле не упал, потому что они поддерживали его.
Хотя его тело теперь было жестким и несгибаемым, выражение его лица все еще оставалось спокойным. Даже если бы вы обыскали весь мир, вы не смогли бы найти больше десяти человек, которые были бы в состоянии сохранить свое спокойствие в этой ситуации.
После того, как Минюе Синь начала атаку и ударила ладонью, она слегка вздохнула еще раз, а затем закончила свои предыдущие слова. “Именно потому, что я знаю, что тревога может быть излечена только психическим лекарством, мы и пришли сюда, чтобы найти вас.”
Цю Шуйцин даже не взглянула на нее. Он только холодно посмотрел на Фу Хонгсюэ.
Фу Хонгсюэ оставался совершенно бесстрастным.
Цю Шуйцин сказал: «Вы знаете, почему они пришли сюда?”
Фу Хонгсюэ покачал головой.
Цю Шуйцин сказал: «Но ты же привел их сюда.”
Фу Хонгсюэ сказал: «это потому, что мне тоже любопытно, почему они хотели приехать сюда.”
Они вдвоем произнесли всего три фразы. Цветочный сад, который был наполнен миром и спокойствием, внезапно наполнился убийственным воздухом.
Убийственная аура исходила от клинков сорока девяти мечей и сабель. Свет, отражаясь от сабель и теней, отбрасываемых мечами, мерцал, но люди, владеющие оружием, не делали этого. С жизнью хозяина их поместья в чужих руках никто не смел делать никаких необдуманных шагов.
Цю Шуйцин внезапно вздохнул. — Ян Нанфэй, Ян Нанфэй. Как ты мог сделать что-то подобное?”
Ян Нанфэй был очень удивлен. “Вы все это время знали, кто я такой?”
Цю Шуйцин сказал: «Вся земля в радиусе восьмидесяти ли принадлежит поместью Павлина. Как только вы вошли на мою территорию, я узнал, кто вы такой, и узнал о вас все.”
Ян Нанфэй тоже вздохнул. — Похоже, что Пикок-Мэнор-это не то место, куда можно приходить и уходить по своему усмотрению.”
Цю Шуйцин сказал: «именно потому, что я слишком много знаю о тебе и твоем происхождении, ты смог подчинить меня таким образом.”
Янь Нанфэй сказал: «Потому что ты не думал, что я буду так себя вести?”
Цю Шуйцин сказал: «Я действительно этого не делал.”
Ян Нанфэй заставил себя улыбнуться. “Честно говоря, даже я не могу себе этого представить.”
— У него не было другого выбора, — вмешалась мингюе Синь. Его болезнь действительно слишком серьезна.”
Цю Шуйцин сказал: «Есть ли у меня лекарство, которое может спасти его?”
Мингюе Синь сказал: «это так. — Только ты знаешь.”
Цю Шуйцин сказал: «что это за лекарство, точно?”
Минюе Синь сказал: «секрет.”
Цю Шуйцин сказал: «секрет? — Какой секрет?”
Минюе Синь сказал: «секрет павлиньего пера.”
Цю Шуйцин закрыл рот.
Минюе Синь сказал: «Это не только тот случай, когда мы принуждаем вас. Это уже сделка.”
Цю Шуйцин сказал: «что вы будете использовать для торговли?”
Минюе Синь сказал: «Еще один секрет. Это также Секрет павлиньего пера.”
Наступили сумерки. Зажглись фонари. Комната была тихой, со вкусом обставленной и мирной. Цю Шуйцин, несомненно, был человеком элегантных вкусов.
Жаль, что здесь не было его гостей, чтобы оценить его утонченные вкусы. Как только они вошли в комнату, Минюе Син сразу же перешел к главному. “Вообще-то я тоже знаю, что павлинье перо было потеряно во времена твоего прадеда Цю Фэнву.”
Это был секрет. Секрет, который никто в военном мире не знал.
Впервые выражение лица Цю Шуйцина изменилось. “Откуда ты это знаешь?”
Минюе Синь сказал: «Потому что Цю Фэнву взял картину с павлином и пошел искать человека. Он умолял этого человека построить второй Павлиний плюмаж.”
Картина с павлином была еще одним секретом. Он содержал в себе графики и диаграммы, необходимые для построения Павлиньего шлейфа.
Никто не знал, была ли картина Павлина первой, или павлинье перо было первым. Однако все были уверены, что с помощью картины павлина можно будет создать второй Павлиний шлейф.
Минюе Синь сказал: «Однако, это направление мышления неверно.”
Цю Шуйцин сказал: «Откуда ты знаешь, что этот образ мыслей неправильный?”
Минюе Синь сказал: «построение механизмов в скрытом снаряде-это очень сложная процедура, которая требует очень высокой степени мастерства.”
Для этого требовалась не только спокойная, твердая, уверенная рука, но и знание металлургии, а также понимание основных принципов работы скрытых снарядов.
Минюе Синь сказал: «человек, которого искал Цю Фэнву, естественно, был лучшим ремесленником своего времени.”
Цю Шуйцин сказал: «говорят, что лучшим ремесленником того времени была мадам Сюй из семьи Тан в провинции Сычуань.”
Ядовитые скрытые снаряды семейства Тан были известны во всем мире уже более четырех столетий. Этому учили невесток, но никогда-дочерей.
В то время мадам Сюй была старшей невесткой семьи Тан. Вышивка и изготовление скрытых снарядов считались двумя ее непревзойденными навыками.
— Однако, хотя мадам Сюй потратила шесть лет кропотливой заботы и труда, изнуряя себя так сильно, что даже ее волосы поседели, она не смогла создать второй Павлиний шлейф.”
Цю Шуйцин просто смотрел на нее, ожидая продолжения.
Минюе Синь достала великолепную, сверкающую золотую трубку, прежде чем продолжить. — За эти шесть лет мадам Сюй действительно произвела на свет четыре павлиньих пера. Но хотя они выглядели идентичными оригиналу и были построены строго в соответствии с дизайном, предписанным картиной павлина, по какой-то причине им не хватало таинственной, магической силы оригинала.”
Глядя на золотую трубку в ее руке, Цю Шуйцин сказала: «Это одна из них?”
Минюе Синь сказал: «Правильно.”
Цю Шуйцин сказал: «недавно в военном мире появился человек по прозвищу Павлин…”
— Его павлинье перо-тоже одна из них, — сказала минюе Синь.”
Цю Шуйцин сказал: «Ты дал ему это?”
Минюе Синь сказал: «я лично не давал ему этого. Я только устроил так, чтобы он случайно наткнулся на него.”
Цю Шуйцин сказал: «Потому что вы намеренно хотели, чтобы слух об исчезновении павлиньего пера распространился по всему миру.”
Мингюе Синь этого не отрицала.
Поскольку павлинье перо оказалось в чужих руках, естественно, оно не могло находиться в павлиньем замке.
Цю Шуйцин сказал: «Зачем ты это сделал?”
— Потому что я начал кое-что подозревать, — ответил минюе Синь.”
Цю Шуйцин сказал: «подозревать что?”
— Павлинье перо-это спасательный круг поместья Павлинов, и каждый последующий хозяин этого поместья был чрезвычайно осторожным, чрезвычайно уравновешенным человеком. Таким образом…”
Цю Шуйцин сказал: «Таким образом, вы всегда сомневались, действительно ли пропало павлинье перо.”
Минюе Синь кивнул. «Предположительно, павлинье перо было потеряно Цю Ифэном, отцом Цю Фэнву. Цю Ифэн обладал удивительным умом и способностями. Как он мог сделать такую глупость? Возможно, он просто проверял способность своего сына справляться с внезапными, неожиданными ситуациями, когда он утверждал, что потерял его.”
Хотя ее слова были логичны, за ними не было никаких реальных доказательств.
— Таким образом, я намеренно раскрыл эту тайну, чтобы заставить врагов поместья павлинов прийти сюда.”
Цю Шуйцин холодно сказал: «ни один человек не смог уйти живым.”
Минюе Синь сказал: «Таким образом, я чувствовал, что мое предположение было, безусловно, правильным. Павлинье перо все еще должно быть у тебя в руках.”
Цю Шуйцин снова закрыл рот, но его острый, пронзительный, орлиный взгляд не отрывался от Минюе Синя.
Минюе Синь продолжил: «После этого Цю Фэнву больше не искал мадам Сюй. Естественно, это было потому, что он нашел оригинальный Павлиний плюмаж.”
Цю Шуйцин долго молчал. Наконец он неторопливо сказал: — Возможно, ему вообще не следовало искать ее с самого начала.”
— Но ведь он ей доверял, — возразила минюе Синь. До того как Мадам Сюй вышла замуж, они были друзьями.”
Цю Шуйцин холодно рассмеялся. “В мире есть много людей,которые готовы продать своих друзей.”
— Но мадам Сюй не продала его, — возразила минюэ Синь. — он был очень занят. Кроме прямых наследников семьи Тан, никто больше не знает этого секрета!”
Свет в глазах Цю Шуйцина стал еще более острым. “А как же ты? Какие у вас отношения с семьей Тан?”
Минюе Синь усмехнулся. — Я никогда не собирался скрывать это от тебя с самого начала.”
— Я старшая дочь семьи Тан, — медленно продолжила она. Мое настоящее имя было Тан Лан.”
Цю Шуйцин сказал: «Почему ребенок из семьи Тан стал куртизанкой?”
— Хотя семья Тан специализируется на использовании ядовитых скрытых снарядов, наши правила гораздо строже, чем у семи великих сект, — сказала минъюэ Синь. Детям семьи Тан никогда не позволялось вмешиваться в дела военного мира.”
Ее голос был спокойным, но непреклонным. «Но мы полны решимости выйти и что-то сделать.”
Цю Шуйцин сказал: «Какова ваша цель?”
Минюе Синь сказал: «угнетение. Наши цели можно суммировать в четырех словах.”
Цю Шуйцин сказал: «восстать против угнетения?”
Минюе Синь сказал: «Правильно! Восстать против угнетения!”
— Мы не смеем идти против правил нашей семьи. Чтобы позволить себе двигаться более свободно, я спрятался в мире куртизанки. За последние три года мы организовались в силу, которая может противостоять угнетению. К сожалению, мы все еще недостаточно сильны.”
Янь Наньфэй сказал: «это потому, что наш враг еще более плотно организован, и их сила еще больше.”
Цю Шуйцин сказал: «кто их лидер?”
Ян Нанфэй сказал: «человек, который заслуживает смерти.”
Цю Шуйцин сказал: «он является источником вашего беспокойства?”
Ян Нанфэй признался в этом.
Цю Шуйцин сказал: «Ты хочешь использовать мое павлинье перо, чтобы убить его?”
Янь Нанфэй сказал: «используйте насилие, чтобы победить насилие, и убивайте, чтобы остановить убийцу!”
Цю Шуйцин посмотрел на него, затем перевел взгляд на Фу Хунсуэ. Он вдруг сказал: «Отпусти акупунктурные точки На моих ногах, а потом пойдем со мной!”
Они прошли мимо огромной красивой фрески, миновали кленовую рощу и заросли бамбука. Сразу после того, как они пересекли мост с девятью поворотами, свет лампы, казалось, рассеивался и рассеивался.
Темный двор, казалось, нес на себе невыразимо мрачную, зловещую, пустынную ауру. Даже свет лампы отшатнулся от него.
По сравнению с великолепным, роскошным, похожим на дворец павильоном из прошлого, это был совершенно другой мир.
Высокое, величественное здание было наполнено жутким холодом.
В комнате горело более сотни маленьких фонариков. Излучая печальный, жуткий свет, они выглядели так, как будто очень много will’o’the’Wisps.
Перед каждым маленьким фонарем стояла мемориальная доска.
На каждой мемориальной доске было вырезано имя. Каждое имя принадлежало какой-нибудь выдающейся фигуре. Некоторые из этих имен принадлежали людям, которые еще не так давно были краткими знаменитостями военного мира, считавшими себя несравненными!
После того, как он увидел ряд мемориальных табличек, выражение лица Минюе Синь также стало очень торжественным.
Она знала, что все эти люди умерли от павлиньего пера. Она надеялась добавить к этому месту еще одну мемориальную доску и другое название.
— Гонгзи Юй!”
Цю Шуйцин сказал: «Наши предки боялись, что их потомки накопят слишком много злой кармы через свои убийства, и поэтому создали здесь мемориальное место, чтобы помочь искупить свои грехи и умилостивить души проклятых!”
Затем он повел их в самое сердце Пикок-Мэнора. Они вошли в гробницу по мощеной дорожке.
Дорога, по которой они шли, была извилистой и извилистой. Там виднелось бесчисленное множество железных прутьев и перил.
Все молча последовали за ним. Они чувствовали себя так, словно внезапно вошли в мавзолей какого-то древнего, давно умершего императора. Это место было мрачным, сырым и таинственным.
Самые последние железные ворота были сделаны из стальной пластины толщиной более трех футов. Он весил больше тысячи Цзинь.
На воротах было тринадцать замков.
— Тринадцать ключей первоначально охранялись тринадцатью разными людьми. Однако в наши дни надежных друзей становится все меньше и меньше.”
Таким образом, в настоящее время только шесть человек охраняли ключи. Все они были стариками с белыми и седыми волосами. Среди них были верные друзья семьи Павлинов и знаменитые ветераны боевых действий, которым они доверяли.
Все они имели разное происхождение и разный статус. Однако цю Шуйцин в равной степени доверял их дружбе и верности.
Их мастерство в боевых искусствах, естественно, было еще более достойно доверия. Цю Шуйцин просто хлопнул в ладоши, и все шестеро появились из ниоткуда, как призраки. У того, кто оказался самым быстрым, был орлиный взгляд, и двигался он тоже как орел. Его Опытное морщинистое лицо было испещрено шрамами и зажившими ранами. Он казался «бессмертным Орлом небес», Гонгсун ту, чья слава сотрясала мир в прошлые годы.
Ключи были прикреплены к ним железной цепью. Самый последний ключ держал Цю Шуйцин.
Минюе Синь наблюдала, как он открыл самый последний замок. К тому времени, как она повернула голову, шестеро стражей уже исчезли. Это было так, как если бы предки семьи Цю специально послали шестерых из них из Нижнего мира, чтобы действовать как призраки-хранители над этой запретной областью.
За стальными воротами находилась большая каменная комната. Стены были покрыты голубовато-зеленым мхом, горело шесть ламп.
Под жутким, мрачным светом ламп на многих деревянных стойках можно было разглядеть всевозможное странное, экзотическое оружие. Некоторые из них даже Янь Наньфэй не видел раньше, и было неизвестно, были ли они использованы предками семьи Цю, или врагами семьи Цю. Хотя это оружие все еще было здесь, его скелеты и каркас давно сгнили.
Цю Шуйцин отодвинул в сторону гигантский валун, обнажив спрятанный за ним стальной шкаф. Может быть, здесь спрятано павлинье перо?
Все затаив дыхание смотрели, как он открыл стальной шкаф и благоговейно, почтительно извлек оттуда деревянный ящик.
Никто и представить себе не мог, что в деревянном ящике лежит не павлинье перо, а тонкая желтая кожа.
Минюе Синь даже не пыталась скрыть своего разочарования. Наморщив лоб, она спросила: «Что это?”
Выражение лица Цю Шуйцина стало еще более торжественным и уважительным. “Это лицо человека.”
Разочарованный, Минюе Синь сказал: «это кожа, которая была вырезана из лица человека?”
Цю Шуйцин кивнул. Его глаза были полны печали. — Этот человек потерял нечто чрезвычайно важное, — сказал он удрученным голосом. Он чувствовал, что у него больше нет ни лица, ни права продолжать жить. Прежде чем покончить с собой, он велел своим слугам вырезать кожу с его лица после его смерти, чтобы служить предостережением для будущих поколений.”
Он не назвал имени этого человека, но все знали, о ком он говорит.
Известие о внезапной смерти Цю Ифэна было в то время историей, которая вызвала большие подозрения. Только теперь Цю Шуйцин раскрыл всю правду.
Все волоски на теле Минъюэ Син начали вставать дыбом. После долгого молчания она глубоко вздохнула. — Тебе не следовало говорить мне ничего подобного.”
Со спокойным выражением лица Цю Шуйцин сказал: «я тоже не хотел раскрывать это, но мне нужно было, чтобы вы мне поверили. Павлинье перо давным-давно исчезло из поместья павлинов.”
— Но те люди, которые недавно умерли в поместье Павлина, — возразила минюе Синь.…”
Цю Шуйцин прервал ее: Он холодно сказал: «Есть много способов убить кого-то. Не стоит пользоваться павлиньим пером.”
Минюе Син уставился на человеческую кожу в деревянном ящике. Когда она думала о трагическом и жалком самоубийстве этого человека, который покончил с собой, чтобы искупить свой грех, она жалела, что вообще приехала сюда.
Ян Нанфэй явно чувствовал подобное сожаление в своем сердце. Именно в этот момент раздался лязгающий звук, когда металлические ворота захлопнулись!
Затем послышался ряд щелкающих звуков. Очевидно, все тринадцать замочных скважин снаружи были заперты.
Выражение лица Минюэ Син изменилось. Ян Нанфэй вздохнул. «Так как мы не должны были приходить сюда и слышать эту тайну, то тем более не должны были тревожить остальную часть духа этого старейшины. Мы действительно заслуживаем смерти.”
Цю Шуйцин спокойно наблюдал за ними, не показывая никакого выражения на своем лице.
Янь Нанфэй сказал: «Но моя жизнь все еще принадлежит Фу Хунсуэ. Фу Хунсюэ не заслуживает смерти.”
Цю Шуйцин холодно сказал: «я тоже не заслуживаю смерти.”
Ян Нанфэй удивленно уставился на него. — Значит, это не входило в твои намерения, — вставила минюе Синь. — я не знаю, что ты думаешь.”
Цю Шуйцин сказал: «это не так.”
Минюе Синь была еще больше шокирована. “Тогда кто же запер нас здесь? Кто вообще мог проникнуть в такую секретную зону?”
Цю Шуйцин сказал: «есть по крайней мере шесть человек, которые это делают.”
— Но ведь все они-твои хорошие друзья, — возразила минюе Синь.”
Цю Шуйцин сказал “ » Как я уже говорил ранее. Есть много людей в мире, которые готовы продать своих друзей!”
Наконец заговорил фу Хунсюэ: “Из этих шести человек должен быть только один предатель.”
Минюе Синь сказал: «о ком ты говоришь?”
Фу Хонгсюэ не ответил. Вместо этого он спросил Цю Шуйцина: “был ли человек, который открыл самый первый замок Гунсун ту?”
Цю Шуйцин сказал: «Да.”
— Это тот самый “бессмертный Орел небес», Гонгсун Ту, который должен был умереть уже много раз к настоящему времени? — перебил его минъюэ Синь.”
Цю Шуйцин сказал: «Да.”
Янь Нанфэй спросил: «его самая последняя смертельная дуэль была с Гонгзи Юй?”
Цю Шуйцин сказал: «Да.”
Янь Нанфэй посмотрел на Минюэ Син. Мингюе Синь посмотрела на Фу Хунсуэ. Все трое закрыли свои рты.
В дальнейших расспросах не было нужды.
Все в военном мире были поражены тем, как Гонгсун ту удалось выжить в его борьбе с Гонгзи Ю.
Только теперь они поняли, что в этом нет ничего удивительного. Гонгзи Юй намеренно позволил Гонгсун ту жить, в то же время подкупая его.
Теперь, единственный вопрос, который нужно было задать, был: «есть ли второй выход отсюда?”
“Никто.”
Ответ цю Шуйцина был очень кратким. Тайное хранилище для драгоценных товаров действительно не должно иметь второго пути внутрь или наружу!
Мингюе Синь глубоко вздохнула. Казалось, что все ее тело вот-вот рухнет.
Металлические ворота были толщиной в три фута. Каменные стены были толщиной в шесть футов. Независимо от того, кто был заперт в этой каменной комнате, единственное, что они могли сделать, это ждать смерти.
Ян Нанфэй вдруг спросил: «Здесь есть какое-нибудь вино?”
Цю Шуйцин сказал: «Есть. Здесь только один кувшин вина. Ядовитое вино!”
Ян Нанфэй усмехнулся. — Отравленное вино лучше, чем никакого.”
Почему человек, ожидающий верной смерти, боится отравленного вина?
Он нашел кувшин с вином, затем сломал печать. Но вдруг сверкнула сабля, и кувшин с вином тоже разбился вдребезги.
— Не забывай, что твоя жизнь по-прежнему принадлежит мне, — холодно сказал Фу Хунсуэ. Даже если ты хочешь умереть, ты должен позволить мне убить тебя.”
Янь Нанфэй сказал: «Когда вы планируете сделать свой ход?”
Фу Хунсюэ сказал: «Когда вся надежда потеряна.”
Янь Нанфэй спросил: «На что мы можем надеяться прямо сейчас?”
Фу Хунсюэ сказал: «Пока ты жив, есть надежда!”
Ян Нанфэй громко рассмеялся. — Замечательно! Хорошо сказано! До тех пор, пока в моем теле остается хоть один вдох, я не забуду этих слов.”
Фу Хонгсюэ не сказал больше ни единого слова. Казалось, что он внезапно был очарован разнообразным оружием на деревянных полках.
Он медленно подошел к ним, внимательно изучая каждое оружие.
В холодной, мрачной комнате постепенно становилось жарко и душно. Цю Шуйцин задул три фонаря. Фу Хонгсюэ внезапно снял цепной хлыст с одной из полок.
Цепной хлыст был сделан из звеньев чистой стали. Он должен был быть очень тяжелым, и все же он не казался таким тяжелым, как это казалось!
Фу Хонгсюэ пробормотал что-то себе под нос, а затем спросил: “каково происхождение этого оружия?”
Цю Шуйцин не ответил ему прямо. Сначала он достал из шкафа очень толстую бухгалтерскую книгу. Он сдул пыль с него, затем пролистал десять или около того страниц, прежде чем неторопливо сказал: “Это было оставлено Хай Донгкаем.”
Фу Хонгсюэ спросил: «Хай Донкай из зала громовых раскатов Цзяннани?”
Цю Шуйцин кивнул. «Взрывные устройства Thunderbolt Hall были скрытыми снарядами, которые были известны во всем мире. Но после появления павлиньего пера их престиж начал падать. Таким образом, Хай Донгкай организовал нападение людей на нас, намереваясь уничтожить поместье Павлина. К несчастью, он умер от павлиньего пера, даже не успев нанести удар.”
Внезапно показалось, что из глаз Фу Хонгсуэ вырвался луч света. Повторив это про себя, он снова спросил: “он умер от павлиньего пера, даже не успев нанести удар?”
Цю Шуйцин снова кивнул. «Хотя это произошло более ста лет назад, события были зафиксированы в этой книге очень четко.”
Минюе Синь сказал: «я тоже слышал об этом старейшине раньше. Кажется, я припоминаю, что его прозвище было чем-то вроде «Громовой плети»?”
Фу Хонгсюэ медленно кивнул, а затем снова начал ходить вдоль стены!
Правой рукой он сжимал саблю. Левой рукой он держал хлыст. Внезапно он закрыл глаза. Хотя походка его была очень своеобразной, лицо казалось спокойным и умиротворенным, как у старого монаха.
Глядя на него, все затаили дыхание. В каменной комнате стало тихо, как в склепе.
Внезапно в воздухе мелькнула сабля.
Эта сабельная вспышка была намного ярче, чем любая из тех, что Ян Нанфэй видел раньше.
Этим ударом Фу Хонгсюэ явно использовал свою внутреннюю энергию. Хотя его глаза были плотно закрыты, этот удар пришелся точно в одну из трещин на одной из каменных стен.
Он не использовал свои глаза, чтобы видеть. Он использовал свое сердце!
Как только он ударил саблей, она вонзилась в каменную стену.
Фу Хонгсюэ глубоко вздохнул и вытащил из стены лезвие своей сабли. Как только он закончил вздыхать, он ударил цепным хлыстом в левой руке, с силой вставляя его в отверстие своей сабли, сделанное в стене.
В этот момент внезапно раздался гулкий звук. Цепной хлыст взорвался в отверстии каменной стены.
Каменная стена, которая была построена с использованием шести футов твердого камня, также взорвалась. Разбросанные повсюду обломки камней летали вокруг, как дождь.
А потом все снова стало тихо. В каменной стене была проделана большая дыра.
Фу Хунсуэ уже вложил свою саблю в ножны. Он только сказал легким голосом: «взрывное оружие Громового зала Цзяннань действительно не имеет себе равных.”
Цю Шуйцин, Минюе Синь и Янь Наньфэй молча смотрели на него. Их глаза были полны уважения. “Откуда вы знаете, что этот цепной хлыст был начинен взрывчаткой?”
“А я и не знал!- Сказал Фу Хонгсюэ. — Я только почувствовал, что хлыст весит меньше, чем следовало бы. Таким образом, внутренности его, вероятно, были пустыми. Как назло, я вдруг подумал о Хай Донгкае.”
Полуночное нападение Хая Донгкая на поместье Павлина было одной из самых известных военных историй в военном мире.
Из семидесяти двух величайших сражений, которые когда-либо видел воинственный мир, по меньшей мере семь произошли в Пикок-мэноре!
И все же, поместье Павлина почти чудесным образом продолжало оставаться в добром здравии. Но как только они вышли, то обнаружили, что дом павлина, который так долго противостоял огню и несчастью, превратился в большую груду щебня. Девять огромных внутренних дворов, тридцать шесть башен и восемьдесят квадратных километров земли были превращены в руины!
Свежая кровь еще не успела полностью высохнуть. И вот, Цю Шуйцин стоял посреди пропитанных кровью развалин.
Восемьдесят квадратных ли Земли. Пятьсот жизней. Тридцать поколений славы. Они все были уничтожены!
Как будто произошло какое-то злое чудо!
Цю Шуйцин не шевелился и не плакал. Такого рода ненависть и вражду уже нельзя было смыть слезами.
Единственное, что он хотел пролить-это кровь!
Но он не мог найти человека, который вызвал это бедствие. Небо было мрачным и темным. Земля вокруг них была бесплодной и неподвижной. Казалось, что эти четверо были единственными живыми существами в мире.
Ян Нанфэй стоял в стороне, далеко-далеко. Казалось, что он страдал даже больше, чем Цю Шуйцин.
Фу Хонгсюэ уже давно пристально смотрел на него. Он холодно сказал: «Вы сами себя вините и осуждаете. Вы чувствуете, что навлекли на него это несчастье?”
Ян Нанфэй медленно кивнул головой. Несколько раз он хотел заговорить, но воздерживался. Противоречия терзали его сердце, усиливая боль.
Наконец, он больше не мог сопротивляться. Он вдруг сказал: «это уже в третий раз!”
Фу Хунсюэ сказал: «в третий раз?”
Янь Нанфэй сказал: «в первый раз это была Ассамблея Феникса. Во второй раз это был сад семьи ни. Это уже в третий раз.”
Он говорил очень быстро, потому что уже решил раскрыть все свои секреты.
“В наши дни и в этом возрасте человек с самым высоким уровнем боевых искусств-это не вы. Это Гонгзи Ю.»Его слова были очень честными и откровенными. “Хотя твоя сабля почти достигла уровня всепобеждающей и неудержимой, у тебя самого все еще есть слабости.”
“А как насчет тебя?- Сказал Фу Хонгсюэ.
— Я практикую меч сердца, меч намерения. Когда сердце и ум соединяются вместе, нет ничего, что нельзя было бы сделать. Первоначально, это стиль, который приближается к самым высоким уровням владения мечом. Если я смогу овладеть им, я буду непобедим.”
“Ты не можешь справиться с этим?”
«Это как если бы овладение этим стилем блокировалось тринадцатью замками. Я знаю, что у меня есть все ключи к замкам, Но после того, как я открываю двенадцать из них, я не могу найти тринадцатый.”
Ян Нанфэй выдавил из себя смешок. «Таким образом, всякий раз, когда я выполняю свои удары, я чувствую, что моя сила не исходит из сердца. Иногда, когда я посылаю атаку, он явно собирается приземлиться на цель, но когда он действительно достигает цели, он на самом деле отклоняется на дюйм.”
Фу Хунсюэ спросил: «А как насчет Гонгзи ю?”
Янь Наньфэй сказал: «его боевые искусства не только всепобеждающи и неудержимы, но и неуязвимы. Во всем мире есть, пожалуй, только две вещи, которые могут победить его.”
Фу Хунсуэ сказал: «один из них-павлинье перо?”
Янь Нанфэй сказал: «другая-скорбная книга Инь и Ян, о смешении Рая и Ада.”
В этой книге были записаны семь самых гнусных, порочных приемов боевых искусств в мировой истории. Согласно легендам, когда эта книга была написана, небеса плакали кровью, призраки выли по ночам, а после того, как автор закончил самое последнее слово, его самого вырвало кровью и он умер.
Естественно, фу Хонгсюэ слышал и об этой легенде. “Но как только эта книга была написана, она исчезла. Никто в мире никогда его не видел!”
Янь Наньфэй сказал: «Эта книга определенно была потеряна очень давно, но она так же определенно всплыла недавно!”
Фу Хонгсюэ спросил: «Где он появился снова?”
Янь Нанфэй ответил: «рынок Феникса.”
Год назад, когда он пошел на рынок Феникса, он пошел с целью найти эту книгу. Там же оказался и фу Хонгсюэ.
Янь Нанфэй сказал: «в то время я был уверен, что вы, должно быть, пошли туда, чтобы найти книгу, а также. Я чувствовал, что очень вероятно, что Вы тоже были куплены и оплачены Гонзи ю, вот почему я напал на вас.”
Но он проиграл.
Хотя он хотел убить Фу Хонгсюэ, Фу Хонгсюэ не хотел убивать его. Таким образом, все эти трагические, таинственные и опасные события произошли.
Янь Нанфэй сказал: «после того, как я сражался с тобой, мой разум развалился. Мне потребовалось четыре часа, чтобы снова пойти на рынок Феникса.”
Но к тому времени рынок Феникса превратился в город-призрак. Без сомнения, он был разграблен подчиненными Гонгзи Юя!
Янь Нанфэй сказал: «в то утро четверо из семи Героев семьи ни посетили рынок Феникса. Они прибывали и уезжали в спешке, и поначалу не привлекали ничьего внимания. Но я ничего не мог поделать, но хотел пойти поговорить с ними и выяснить, что происходит. Я и представить себе не мог, что в результате моего путешествия их драгоценный внутренний двор, который так старательно поддерживался на протяжении более чем тринадцати поколений, превратится в бесплодную пустошь.
— Подумав еще немного, он добавил: — Это было в тот день, когда я впервые встретил Минюе Синь. Она не была там уже больше пяти дней.”
Фу Хонгсуе крепко сжал кулаки. Спустя долгое время он наконец медленно произнес: «хотя ты и по сей день фактически не видел скорбную книгу, кто знает, сколько людей погибло из-за нее.”
Ян Нанфэй тоже крепко сжал кулаки. “Таким образом, я должен убить Гонгзи ю и отомстить за смерть этих убитых душ.”
Фу Хунсуэ сказал: «Таким образом, он должен убить и тебя тоже.”
Они замолчали, потому что в это время Цю Шуйцин медленно подошел к ним.
Его лицо по-прежнему ничего не выражало. Даже его острые, проницательные глаза стали пустыми и тусклыми.
Он долго стоял перед ними, как человек, сделанный из дерева. Только тогда он пробормотал, как будто ходил во сне: “все члены семьи Цю теперь мертвы. Но их трупы остались. Только один человек пропал без вести.”
Фу Хунсюэ сказал: «Гонгсун ту?”
Цю Шуйцин кивнул. “Это не простой подвиг, чтобы полностью искоренить каждого члена семьи Цю. У них тоже должны быть свои жертвы. Однако, они забрали их всех!”
Янь Наньфэй не удержался и сказал: «Эти люди всегда были очень аккуратны и аккуратны в ведении своих дел, не оставляя никаких следов.”
Фу Хонгсюэ сказал: «Но ведь столько людей не могло просто исчезнуть. Независимо от того, куда они пойдут, они оставят некоторые подсказки о своем прохождении позади.”
Цю Шуйцин посмотрел на него. В его глазах было видно выражение благодарности. — Моя жена часто болеет, поэтому у меня есть еще одна женщина в городе. Сейчас она уже на шестом месяце беременности. Если она родит сына, то он будет последним потомком семьи Цю.”
— Он медленно добавил: — ее фамилия Чжуо. Ее зовут Чжуо Ючжэнь. Ее отца зовут Чжуо Донглай. Он-мастер метания дротиков.”
Фу Хонгсюэ спокойно слушал его. Он очень внимательно прислушивался к каждому слову.
Цю Шуйцин глубоко вздохнул. “Мне следовало бы заняться этим лично, но я больше не могу. Если я буду нести еще больший позор и цепляться за жизнь, то в будущем, когда я отправлюсь в преисподнюю, у меня не останется лица, чтобы встретиться с предками семьи Цю.”
Ян Нанфэй закричал яростным голосом: «Ты не можешь умереть. Разве ты не хочешь отомстить?”
Цю Шуйцин внезапно рассмеялся. Его смех был еще более жалким, чем слезы. — Отомстить? Ты хочешь, чтобы я отомстил? Вы знаете, что за человек Гонгзи Юй? Знаете ли вы, как велика его сила?”
Ян Нанфэй, естественно, знал. Никто не знал этого лучше, чем он.
Помимо клана нищего и семи великих сект меченосцев, которые были давно устоявшимися историческими организациями, по крайней мере половина из тридцати девяти других наиболее могущественных организаций военного мира имела чрезвычайно тесные отношения с Гонгзи Ю. По меньшей мере восемь или девять из них тайно находились под непосредственным командованием Гонгзи Ю.
Кроме того, число первоклассных мастеров, купленных и оплаченных Гонгзи Юем, было неисчислимым. Кроме того, среди его телохранителей были один или два мастера, которые обладали уровнем боевых искусств, который был непостижимо глубок.
Янь Наньфэй собирался рассказать все, что он знал о Гонцзи Ю, но Цю Шуйцин больше не хотел слушать!
Цю Шуйцин все еще стоял неподвижно, но внезапно из его ушей, глаз, ноздрей и рта потекла свежая кровь.
Как только он упал, издалека послышался крик петуха.
Поместье павлинов было с двух сторон окружено горами, а с третьей-водой. Горы были очень крутые. Там не было никого, чтобы раненых людей можно было через них протащить. Речная вода текла с бешеной скоростью. Даже плоты, покрытые овчиной, не могли пройти мимо него.
Поместье павлинов тщательно охранялось и не испытывало недостатка в специалистах. Чтобы полностью уничтожить всех в поместье, потребовалось бы по меньшей мере тридцать или пятьдесят первоклассных мастеров.
Даже если бы захватчики пришли по воде или через горные перевалы, у них был только один способ уйти!
Перед усадьбой был густой лес. Рядом с ним тянулась широкая мощеная дорога, но нигде не было видно ни следа колеса или копыта, ни крови, ни следов ног.
Минюе Синь стиснула зубы. — Несмотря ни на что, сегодня мы должны найти третьего человека.”
Фу Хунсюэ сказал: «кроме Чжуо Ючжэня и Гонгсуна ту, кто еще есть?”
Минюе Синь сказал: «Павлин. Я уже усмирил его и отправил обратно под прикрытием. Я уверен, что он может дать нам некоторые подсказки.”
Ян Нанфэй холодно сказал: «К сожалению, каждая подсказка, которую он дает нам, возможно, является ловушкой.”
Минюе Синь сказал: «ловушка?”
Янь Нанфэй сказал: «он боится вас, но я гарантирую, что он боится Гонзи Юй больше. Если он не выдал тайну Гонзи Ю, как мог Гонзи ю прийти в поместье павлина в такое прекрасное время?”
— Если твоя догадка верна, — с ненавистью произнес минъюэ Син, — тем больше у меня причин выследить его.”
Фу Хунсуэ сказал: «но первый человек, которого мы должны найти, — это не он. Это Чжуо Ючжэнь.”
Никто из них не знал Чжуо Ючжэня, но Чжуо Донглай был известным человеком. Он был известным алкоголиком.
Он уже был пьян, когда его нашли. Он лежал пьяный в тени дерева у себя во дворе. Однако, как только он услышал имя Цю Шуйцина, он вскочил на ноги и выругался: “этот старый ублюдок! Я относился к нему как к другу, но он действовал за моей спиной и обманом заставил мою дочь влюбиться в него.”
Они даже не пытались заткнуть ему рот. Чем яростнее он ругался, тем больше убеждался, что все это было на самом деле. До тех пор, пока они могли сохранить этот последний кусочек плоти и крови семьи Цю Шуйцина, не имело значения, сколько проклинал Чжуо Донглай.
Его дочь, однако, больше не могла этого выносить. Все его проклятия заставили ее уехать. На самом верху будуара в своей комнате она оставила письмо. Молодая девушка с длинными косичками склонилась над туалетным столиком, не переставая плакать.
На письме было написано: “Ваша дочь была нечестива и опозорила ваш дом. Из-за этого куска плоти, растущего внутри меня, я не могу убить себя, чтобы искупить свой позор…”
Молодая девушка сказала: «Итак, Юная Мисс ушла. Я не мог ее остановить.”
“Вы не знаете, куда она пошла?”
“Если бы я знал, я бы тоже поехал. Зачем мне здесь оставаться?”
Если бы в доме был пьяный демон, никто бы не захотел остаться. И поэтому они тоже ушли!
Однако им все еще нужно было найти Чжуо Ючжэня. Как они могли найти ее в море людей?
— Я уверен, что есть место, где мы ее найдем, — неожиданно сказал минюе Синь. — я уверен, что она там живет.”
Ян Нанфэй сразу же сказал: «Какое место?”
— Поскольку он не хотел, чтобы ее отец узнал об их романе, Цю Шуйцин наверняка приготовила тайное место для свиданий этих двоих.”
Даже хозяин небольшого магазина тканей снаружи мог найти место встречи влюбленных для своей любовницы, не говоря уже о хозяине поместья павлинов.
К сожалению, это место должно быть очень хорошо скрыто. «Цю Шуйцин всегда был очень рассудительным, осмотрительным человеком. Кроме него самого, кто может знать об этом?”
“Есть только один человек, который должен знать!”
— Кто же это?”
— Эта маленькая девочка с длинными косичками.- Минюе Синь говорил с большой уверенностью. — Отношения и привязанность между юной мисс и ее личной служанкой могут быть очень близкими, почти как между сестрами. Если бы я сделал что-то подобное, то не смог бы скрыть это от Синсин!”
Синсин было имя ее собственной личной служанки.
— У этой маленькой девочки был хитрый, умный взгляд. Она просто разыгрывала перед нами спектакль раньше. Не пройдет и часа, как она отправится на ее поиски.”
Минюе Синь не ошибся.
Не прошло и часа, как маленькая девочка тайком выскользнула из задней двери и прокралась по боковой аллее.
Минюе Синь тайно наблюдала за ней, в то время как Фу Хонгсюэ и Янь Нанфэй наблюдали за Минюе синем.
— Незамужней девушке всегда нелегко путешествовать одной, так что место их свиданий не может быть слишком далеко!”
Мингюе Синь снова оказалась права. Это место находилось всего в двух переулках отсюда, с высокими стенами и узким дверным проемом. Это был тихий и уединенный дворик, с деревом гинкго, растущим в середине, и примерно десятью китайскими розами, растущими на вершине стены.
Дверь была не заперта; очевидно, они ждали маленькую девочку. Девочка огляделась по сторонам, тихонько толкнула дверь, вошла, закрыла и заперла ее на ключ.
Тонкий аромат струился от китайских роз на верхушке стены, а листья дерева гинкго колыхались на ветру взад и вперед. Во дворе не было слышно ни единого человеческого голоса.
— Сначала зайди внутрь. Мы будем ждать вас снаружи!”
Минюе Синь с самого начала знал, что эти двое мужчин не захотят опрометчиво врываться в личную спальню молодой девушки. Это потому, что они были настоящими людьми, людьми среди людей.
Они смотрели, как она перепрыгнула через стену. Они ждали очень долго. Розы все еще пахли так же сладко, но из глубины двора послышался тревожный крик.
Это был голос Минь Юэ Син.
Мингюе Синь определенно не была той женщиной, которую легко напугать.
Листья дерева гинкго были такими толстыми, что отбрасывали тень в комнату, внутри которой было темно, как в сумерках. Тело служанки склонилось над столом. Ее темная маслянистая косичка была обернута вокруг шеи. Ее руки и ноги были холодны как лед.
Руки и ноги минюэ Син тоже были холодными. “Мы просто немного опоздали.”
Маленькая девочка была задушена насмерть. Чжуо Ючжэнь нигде не было видно.
Никто не станет душить себя до смерти собственной косичкой. Кто же был убийцей?
Ян Нанфэй сжал кулаки. “Похоже, что роман между Чжуо Ючжэнем и Цю Шуйцином-это не то, что было сохранено в полной тайне в конце концов.”
Таким образом, подчиненные Гонгзи Юя прибыли на один шаг впереди них!
Лицо фу Хонгсуе было бледно-белым, но в его глазах виднелся намек на красный цвет.
Он искал что-то. Он надеялся, что на этот раз убийца в своей спешке оставил какие-то зацепки.
Всего лишь один акт небрежности. Только одна подсказка. Если бы он был там, Фу Хунсюэ не пропустил бы его!
На этот раз он едва не пропустил его, просто потому, что эта подсказка была слишком очевидна.
На туалетном столике стояло маленькое зеркало. Кто-то красными буквами написал на зеркале три слова. Слова были написаны очень торопливо и неряшливо. Очевидно, они были оставлены позади Чжуо Ючжэнем. В спешке человек, похитивший ее, ничего не заметил.
Почему самые очевидные вещи — это те, на которые люди обращают меньше всего внимания?
Кроваво-красные румяна. Кроваво-красные слова. — Храм Цзы Ян!”
Храм Цзыян был очень обычным названием. Было много даосских храмов под названием Храм Цзыян. Но, к счастью, в этом городе был только один храм с таким названием.
“А как она узнала, что ее отвезут в храм Цзыян?”
— Возможно, она подслушала наш разговор. Возможно, среди ее похитителей был жрец храма Цзыян. Она родилась и выросла здесь. Естественно, она их узнает.”
В любом случае, они должны были пойти и проверить его. Даже если это была ловушка, они все равно должны были уйти.
Неожиданно, внутренний двор храма Цзыян был также покрыт ярко растущим деревом гинкго. Вокруг главного зала клубился дым ладана. Там не было видно ни одного человека. Но как только они вошли на задний двор, они услышали голоса.
Какой холодный, пустынный двор. Какой холодный, ледяной голос. Он произнес всего два слова. — Пожалуйста, входите!”
Голос доносился из комнаты для гостей слева. Казалось, что люди внутри все это время ждали их.
Похоже, это все-таки была ловушка. Но разве эти трое когда-нибудь боялись чужих ловушек?
Даже не задумываясь, Фу Хонгсюэ подошел. Дверь осталась незапертой. Легким толчком он открыл ее.
В комнате находилось четыре человека.
До тех пор, пока он решал что-то сделать, и до тех пор, пока его сабля была в его руке, даже если перед ним были тысячи солдат, Фу Хонгсуе не отступит ни на йоту. Тем более всего четыре человека!
Один из четверых пил вино. Двое играли в шахматы. Четвертым был молодой человек в белом, который подстригал ногти маленьким ножичком.
В комнате не было зажжено ни одной лампы. Лицо молодого человека выглядело точь-в-точь как лезвие его ножа: белое с просвечивающим черным. Так темно, что это было страшно.
Из тех двоих, что играли в шахматы, один действительно был даосским священником. Его борода и волосы были все белые, но его лицо было таким же красным и румяным, как у ребенка. другой игрок носил черную одежду и белые носки. Он был одет просто, с одним лишь кольцом на пальце. Но кольцо было сделано из бесценного ханьского нефрита, стоимости которого хватило бы на покупку нескольких городов.
Зрачки фу Хунсюэ внезапно сузились. Его пепельно-бледное лицо вдруг залилось красным румянцем.
Это было потому, что человек, который пил с опущенной головой, начал медленно поднимать свое лицо.
После того, как она увидела лицо этого человека, руки и ноги Минюе Синь снова стали ледяными.
Его лицо было испещрено шрамами и ранами. Его глаза были такими же острыми, как у орла. Это был «Бессмертный Орел небес», Гонгсун ту!
Он тоже наблюдал за ними, и в его остром взгляде был намек на жестокую насмешку. — Садитесь, пожалуйста.”
В комнате для гостей действительно было три свободных места, и Фу Хунсюэ действительно сел.
Всегда было хорошо сохранить немного энергии непосредственно перед тем, как начнется жестокая битва не на жизнь, а на смерть.
Янь Нанфэй и Минюе Синь тоже сели. Они тоже знали, что пришло время для битвы, в которой жизнь и смерть будут определены в мгновение ока.
Если вы обнаружите какие-либо ошибки ( неработающие ссылки, нестандартный контент и т.д.. ), Пожалуйста, сообщите нам об этом , чтобы мы могли исправить это как можно скорее.
