Есть ли у Хуан Рена какие-либо возражения?
Нет.
Именно он лично вытащил Дун Фэйю, он даже встречался с руководителями Верховного суда — как же у него могли остаться какие-либо возражения?!
Немедленно.
Прокурор Хуан Жэнь пристально посмотрел на адвоката подсудимого, Сюй Ляна, беспомощно покачал головой и сказал:
«Наша сторона… не возражает!»
"Хороший!"
Выражение лица Чжао И изменилось; он решительно встал.
«Это дело касается стрельбы в Ху Хуа в деревне Санма города Ханхай. Обвиняемый, Лю Сюн, предстал перед судом по обвинению в нападении на жертву, Ху Хуа, с применением огнестрельного оружия, повлекшем его смерть».
«Решение суда первой инстанции было вынесено промежуточным судом города Ханхай».
«Подсудимый Лю Сюн был признан виновным в «незаконном хранении огнестрельного оружия», «умышленном убийстве» и «умышленном причинении телесных повреждений»… и приговорен к смертной казни с отсрочкой исполнения приговора на два года!»
«Теперь это дело на законных основаниях принято к рассмотрению в Верховном суде провинции Ланьшань».
«После судебного разбирательства у обеих сторон больше нет возражений. Я объявляю…»
В этот момент Чжао И сделал паузу.
Эта короткая пауза — и все в зале суда словно в оцепенении выпрямились по стойке смирно.
На скамье наблюдателей мелькнули растерянность и шок.
Хуан Жэнь выглядел несколько беспомощным; Сюй Лян не выказал никаких явных эмоций.
Что касается Дун Фэйюй…
В данный момент казалось, будто какая-то невидимая рука сжала его горло, заставляя зрачки сузиться, а дыхание — прерывистым. Он жадно вдыхал воздух, но всё равно чувствовал, что не может дышать.
Его руки, скованные наручниками, сжаты в крепкие кулаки, ногти глубоко впиваются в ладони!
Словно внезапно оборвалась какая-то натянутая невидимая нить.
Голос Чжао И постигла та же участь.
«Настоящим Верховный суд провинции Ланьшань в Восточной стране, в соответствии с законом, выносит следующее решение в отношении ответчика Лю Сюна».
«Подсудимый Лю Сюн виновен в незаконном хранении огнестрельного оружия».
«Но, учитывая его хорошее отношение и тот факт, что оружие не было спрятано в тайне, а было добровольно сдано, он приговаривается к… шести месяцам лишения свободы!»
Шесть месяцев тюремного заключения?
Нет, Чжао И ещё не закончил!
Его губы снова приоткрылись, и из них вырвалось еще одно предложение.
«Исполнение приговора отложено на один год!»
Чжао И сделал паузу, а затем продолжил: «Настоящим дело завершается!»
«Заседание суда отложено. Просим всех покинуть зал суда организованно».
Шесть месяцев тюрьмы… и даже с годичной отсрочкой исполнения приговора?!
На мгновение все присутствующие в зале суда замерли, а затем… на их лицах отразилось изумление.
Что это, чёрт возьми, такое?
В первой инстанции смертная казнь с отсрочкой исполнения приговора, а во второй инстанции смертный приговор сразу же сокращается до шести месяцев!?
Конечно, никому больше не хотелось беспокоиться о Лю Сюне.
В словах Чжао И не упоминалось, что Лю Сюн по-прежнему виновен в убийстве — даже обвинения в причинении смерти в результате несчастного случая не было!
Другими словами…
Суд признал, что Лю Сюн никого не убивал… он был виновен лишь в незаконном хранении огнестрельного оружия!
Но Ху Хуа действительно мертв, так кто же возьмет на себя обвинение в убийстве…?
В тот ошеломленный миг все присутствующие в зале суда внезапно перевели взгляд на подозреваемого, Дун Фэйю.
В этот момент губы Дун Фэйюй сжались.
Его дыхание было прерывистым и учащенным, взгляд был устремлен прямо на Чжао И, лицо бледное, как мел, все тело слегка дрожало.
Кто-то должен понести ответственность за убийство!
Если это не достаётся Лю Сюну, значит, виноват Дун Фэйюй!
Иными словами, суд косвенно признает правдивость того ужасающего сценария, который Сюй Лян изложил на последнем слушании!
Так….
«Решение суда отменено!»
"Значит, убийца… Дун Фэйюй — настоящий убийца?! Черт, неужели то, что было сказано в прошлый раз, действительно правда?!"
«Этот сумасшедший… самый безумный ублюдок, история, которая сначала казалась полной чушью, в итоге оказалась правдой — он держал людей в загонах, как скот, используя тиабендазол в качестве корма…»
"Это животное, он же чертов демон!"
"…"
Все, кто сидел на скамье наблюдателей, вскрикнули от недоверия, глаза их были полны шока, а грудь вздымалась, словно бушующее море.
Но тут же кто-то вдруг вспомнил…
Если мне не изменяет память.
В конце августа и на протяжении всего сентября девяносто процентов средств массовой информации поливали грязью Сюй Ляна, осуждая его за нарушение профессиональной этики, игнорирование судебной морали и за то, что он бросил Лян Юя, чтобы заняться делом Лю Сюна.
Некоторые даже праздновали, когда в первой инстанции был вынесен смертный приговор с отсрочкой исполнения.
И вот, внезапно, Лю Сюн, по сути, оправдан, а правда оказалась тем, что Сюй Лян вытянул из себя с большим риском…
В оцепенении.
Кто-то из наблюдателей почувствовал прилив жара к лицу, покалывание и беспокойство, и инстинктивно поднял голову, чтобы посмотреть в сторону защиты.
А ещё Сюй Лян…
Увидев, как Чжао И уходит, он спокойно приводил в порядок свой портфель.
Заметив, что за ним наблюдают, он лишь мельком взглянул в сторону скамьи наблюдателей, затем пренебрежительно фыркнул и не стал ничего отвечать.
В его характере чувствовалась некоторая гордость, можно даже сказать, высокомерие.
Все эти ругательства раньше… ему просто казалось, что они слишком громкие!
Ему не нужно было никому ничего объяснять!!!
Сюй Лян собрал свои вещи, выпрямил спину, взглянул на Лю Сюна, ободряюще посмотрел на него и вышел.
А для наблюдателей — в галерее…
Кто-то наблюдал за этой одинокой фигурой подсудимого, который хотел заговорить, но сдерживался, сдерживался, но все же хотел заговорить, и в конце концов так и не смог заставить себя сказать что-либо, даже не стал добиваться от него интервью.
Это был, по сути, первый случай в истории, потому что в наше время сами журналисты уже начинают склоняться к "маркетингу".
Отказаться от такого огромного потока клиентов ради сохранения репутации… это вполне можно назвать катастрофическим убытком!
Конечно, у каждой несправедливости есть свой виновник, у каждого долга свой должник!
Всё больше и больше людей постепенно устремляли свой взгляд на Дун Фэйю, глаза его были тёмными, а лица — уродливыми.
Они сами могут быть не очень хорошими людьми.
Но по сравнению с человеком, стоящим перед ними…
Вот кто действительно заслуживал отправиться в ад и быть сваренным в масляном котле — настоящий дьявол!
Их взгляды мелькнули.
«Дун Фэйюй… фамилия Дун… мое перо не лишено остроты!»
…
В то же время.
Покинув зал суда, Сюй Лян изначально планировал уйти, вернуться в фирму и оказать психологическую помощь двум девушкам.
Но он только что вышел из зала суда и сделал пару шагов.
В состоянии оцепенения его внезапно остановил мужчина.
"Малыш, почему ты так торможешь, неужели нельзя поторопиться?"
Это Чжао И повернул голову, чтобы посмотреть на Сюй Ляна, и, ругаясь, произнес это.
Чжао И почувствовал некоторую горечь внутри.
Нет, это неправильно.
Чжао И не смел испытывать горечь внутри.
В конце концов, как можно назвать страданием восстановление справедливости для народа?!
Просто Чжао И немного устал.
Дело о знахаре в городе Цинши затянулось на несколько месяцев; между делом ему даже пришлось разобраться с делом о молодом господине Соусе, а затем срочно вернуться в Ланьшань, чтобы заняться делом о знахаре.
Он подумал, может, теперь наконец-то сможет немного отдохнуть, — но тут ниоткуда появилось очередное дело, связанное с Хантером…
Поначалу он решил, что Сюй Лян не вытворял ничего противозаконного на первом судебном процессе.
Эй, это было довольно неплохо!
Но затем, во втором случае, даже не обсудив это, они просто открыли суд и сбросили огромную бомбу… нет, это уже можно назвать Царь-бомбой!
Одна бомба взвинтила до небес всю общественную репутацию Восточной Англии!
"Малыш, ты специально выбрал меня, чтобы со мной поссориться?!"
Чжао И едва сдерживал гнев, едва сдерживая смех. Он прищурился, его взгляд был отнюдь не доброжелательным.
У Сюй Ляна дернулся уголок рта.
Что вы имеете в виду, когда говорите, что адвокат намеренно нападает на председательствующего судью Высокого суда?
Это слишком большая похвала в его адрес!
Кроме того, он на самом деле не ставил перед собой цель напасть на Чжао И — каждый раз это было вызвано обстоятельствами или продиктовано его собственными планами.
Чжао И… ему просто не повезло, он постоянно шел прямо под обстрел.
Чжао И тоже так думал вначале.
Но после почти полутора лет невезения в нем зародилось семя подозрения.
В этот момент он вопросительно окинул взглядом Сюй Ляна, и лишь спустя долгое время отвел взгляд, холодно фыркнув.
«Пошли, один из лидеров хочет с вами встретиться».
Лидер?
Сюй Лян замолчал; он ничего об этом не слышал.
Чжао И отошёл в сторону и воспользовался случаем, чтобы предупредить его.
«Расслабьтесь, ничего страшного».
Затем он сменил тему:
«Малыш, что ты думаешь о юридических фирмах в Верхнем городе?»
Юридические фирмы в Верхнем городе…
Работа с юридическими фирмами в Верхнем городе представляла собой непростую задачу.
В городе Хай стремление к успеху проявляется в конкуренции на уровне способностей, но в Верхнем городе все иначе.
Именно там судебная система чрезвычайно сложна, а административный центр находится в самом её ядре; за каждым отдельным делом может стоять фигура с безграничным опытом!
Прошлое Сюй Ляна и без того было достаточно сложным, его можно даже назвать бездонным.
Но вот элитный круг, юридические фирмы «Красный круг» в Верхнем городе…
Их биографии были гораздо глубже!!!
С ними было непросто иметь дело. Лишь немногие небольшие фирмы, бравшиеся за мелкие дела, могли выжить в этой лазейке; что касается крупных дел, то они им никогда не доходили, да и они бы за них и не осмелились взяться.
В оцепенении.
Чжао И внезапно снова посмотрел на Сюй Ляна прищуренными, улыбающимися глазами, и его голос, словно дьявольский шепот, прозвучал прямо в ухо Сюй Ляну.
"Вы когда-нибудь…?"
«Думали поехать в Аппер-Сити, чтобы пройти стажировку в юридической фирме и проверить свои силы в конкурентной борьбе?»
