Эван понятия не имел, кто этот новый преподаватель демонологии. После того разговора с Джессикой он больше об этом не думал.
Группа Ортландо вернулась. Профессор Маршалл полностью выздоровел, и школа уже вовсю готовилась к предстоящему семестру. Вернувшись, Ортландо позвал Эвана и Джессику, чтобы обсудить детали. Местонахождение Гроувора оставалось неизвестным — по одной из версий, Папа Римский изгнал его и отправил в какое-то альтернативное измерение.
Ортландо проявил неподдельный интерес к этому фрагменту истории гоблинов, хотя полная картина оставалась туманной. Тем не менее, все они пришли к одному соглашению: гоблины когда-то были носителями развитой цивилизации и создали в своё время оружие ошеломляющей мощи — оружие, извлекающее огромную энергию из самого атома, оружие, которое в конечном итоге привело к гибели этой цивилизации.
Удовлетворившись рассказом, Ортландо сказал: «Вы двое хорошо справились. Скажите, что бы вы хотели? Я сам выкую каждому из вас волшебный предмет».
«Спасибо, директор», — сказали они оба одновременно. Всё, что сам директор выковал, считалось легендарной вещью — не было причин стесняться принимать такое предложение, будь то для личного пользования или в качестве подарка кому-либо, в любом случае это было бесценно.
«Учебный год начинается через несколько дней, и плавучий город почти готов. Твоей награде придётся подождать немного. Ван, я зарезервировал для тебя место в плавучем городе. Джессика, то же самое для тебя — признание вашего вклада в развитие школы. Оба места в городе постоянные. Помимо легендарных магов, только вы двое обладаете таким статусом. Продолжай в том же духе — школа не обделяет никого, кто этого заслуживает. В ближайшие пару дней сходи посмотри на стройплощадку, посмотри, как продвигается строительство плавучего города», — сказал Ортландо.
Эван и Джессика обменялись довольным взглядом. «Спасибо. Мы будем и дальше усердно работать», — сказали они.
«Тогда идите». Ортландо наблюдал за ними с легкой улыбкой.
Выйдя на улицу, Джессика сказала: «Я никогда не ожидала, что у меня будет дом в этом плавучем городе. Ван, когда ты его увидишь?»
«Думаю, через пару дней. Сначала мне нужно заехать в Отдел магических предметов, взять кое-какие материалы — мой клинок-полумесяц поврежден, и я хочу выковать новый. До встречи». Эван помахал на прощание и один отправился в Отдел управления магическими предметами.
Несколько студентов уже приехали раньше, а некоторые остались на каникулы. Увидев Эвана, они тепло поприветствовали его, и он кивнул в ответ с улыбкой.
Он резко остановился, заметив впереди фигуру в серой мантии мага. Эван никак не ожидал встретить его именно здесь, и мужчина напротив выглядел не менее испуганным, его лицо раскраснелось от тревоги.
«Я никак не ожидал, что лорд Бонифаций окажется в Холлингбертоне. Что это — прямо в сетку ворот или просто устал жить?» — холодно произнес Эван.
Он и представить себе не мог, что его заклятый враг Бонифаций окажется именно в Холлингбертоне. Он слышал от Джессики, что некромант-арканист пришёл преподавать демонологию, но тогда не придал этому особого значения. Теперь же всё встало на свои места, и его осенило нечто почти мрачно-забавное — Холлингбертон превращался в настоящее убежище для личей.
«Нич… профессор Ван. Какие бы обиды ни были между нами раньше, теперь мы коллеги. Нет нужды зацикливаться на прошлом», — сказал Бонифас с горечью в голосе. Хотел ли он здесь быть? Нисколько. Ормани вынудил его к этому.
Эван внимательно изучал его, что-то не давало ему покоя. Поведение Бонифация всегда казалось ему странным — словно мотылёк, летящий на пламя, снова и снова преследующий Эвана, несмотря на то, что каждый раз он прекрасно понимал, что идёт навстречу опасности в Холлингбертоне. Что-то не сходилось. Прокручивая в голове все прошлые попытки мести Бонифация, особенно их последнюю дуэль, он понял — этот человек, вероятно, пожертвовал собой, заключив дьявольский контракт, лишь бы добиться этого. Он вспомнил, что Ормани сказал ему в конце той последней встречи — что они ещё встретятся. Так вот оно что.
Странное выражение повисло на лице Эвана. Для Бонифация каждая секунда тянулась невыносимо. Ни один из мужчин не двигался, хотя находившиеся рядом студенты уже начали с любопытством наблюдать за ними. Бонифаций приготовился к конфронтации, но вступать в разговор с Эваном означало полностью раскрыть свою истинную сущность. Он не забыл обиду, которую питал к своим павшим братьям, даже прекрасно понимая, что именно их жадность стоила им жизни. Обида есть обида, и он не был склонен слишком много об этом думать. Как раз когда он приготовился обрушить всю свою злость на один отчаянный удар, Эван вдруг улыбнулся и понизил голос. «Похоже, ты тоже действуешь не совсем по своей воле. Неважно. Мы теперь коллеги — отложи обиду в сторону. Если хочешь сохранить свое место в Холлингбертоне, я бы посоветовал тебе забыть о ней совсем».
Текст был украден; если нарушение будет обнаружено на Amazon, сообщите об этом.
Эван подумывал о том, чтобы самому убить его, но даже прямое убийство мало что изменило бы — тот просто обрел бы новое тело. Эта мысль не переставала беспокоить Эвана, и простого ответа на нее тоже не было, кроме достижения им самим статуса полубога, что было практически недостижимо. На его пути стояла всего одна магическая система — Врата Легенды, — а он еще даже не завершил свой собственный путь к мастерству Арканиста. Насколько ему было известно, никто, кроме Папы Римского, никогда не достигал ранга полубога. Лучше держать Бонифация на виду, где он мог бы за ним наблюдать, чем позволять ему подстерегать, как призрак, нанося удары, когда ему вздумается. То, что Бонифаций назвал его профессором Ваном, а не Николасом, как раз и подсказывал Эван.
Бонифас вздохнул с облегчением, пережив этот момент. Эван явно понимал свою бессмертную природу, но и сам он по-настоящему умереть не мог. В итоге, завязалась настоящая тупиковая ситуация.
«Хорошо. Я сделаю, как ты скажешь, — но только в стенах Холлингбертона. Не сомневайся, я тебя убью», — прорычал Бонифаций сквозь стиснутые зубы низким, ядовитым голосом.
«Но вы сможете с этим справиться, профессор Бонифаций?» — спросил Эван, и в его глазах мелькнула насмешка.
«Вот увидишь», — прорычал Бонифаций себе под нос.
Эван улыбнулся и ушёл, не сказав больше ни слова — у него были дела в отделе магических предметов, и он не хотел затягивать разговор. Только когда Бонифас откажется от желания убить его, Эван станет продолжать с ним общаться.
В отделе он собрал необходимые материалы — в основном тяжелый серебристый песок, которого у него раньше не было, и для его покупки требовались магические очки, поскольку на открытом рынке его было практически невозможно найти.
Вернувшись в свои апартаменты, он с облегчением обнаружил, что Бонифация нигде в жилом районе для преподавателей нет — должно быть, его перевели в другое место. Он нашел Сяошуан и рассказал ей о встрече, предупредив ее быть начеку.
Он направился в алхимическую лабораторию и принялся за работу над созданием своего магического предмета — ещё одного орудия, всё ещё в форме полумесяца. На этот раз, вместо массивов «Вихрь» и «Молния», он использовал массив «Сбор маны» вместе с массивами «Шторм» и «Усиление», добавив также массив «Антимага». В совокупности готовое изделие засияло серебристым светом. Он проверил его и обнаружил, что его скорость удвоилась, возможно, утроилась по сравнению с оригиналом — хотя эффекты молнии и вихря полностью исчезли. На практике он понял, что эти более эффектные эффекты, какими бы впечатляющими они ни казались, на самом деле не были так эффективны. Орудие в руках Эвана больше всего напоминало скрытое метательное оружие, и этот новый полумесяц гораздо лучше подходил для этой роли. Он дал ему имя: Тёмная Луна.
Когда ковка была закончена, уже наступил вечер. Сяошуан вернулась, уже поужинав — Эван в последнее время иногда вообще пропускал приемы пищи, ведь он лич, которому, в конце концов, еда не нужна.
Он сидел на кровати, перебирая в памяти события дня, и его мысли обратились к Папе Римскому. Полубогу, и он своими глазами видел силу этого человека — вместе с истинным божественным артефактом, гораздо более грозным, чем всё, с чем могли сравниться собственные орудия Эвана. Именно поэтому он выбрал в качестве основного материала тяжёлый серебряный песок — его удивительная пластичность делала его практически неуязвимым, а в сочетании с несколькими закалёнными материалами и массивом усиления, Тёмная Луна, по крайней мере теоретически, не рассыпалась бы так, как его предыдущий клинок в форме полумесяца, даже против настоящего божественного артефакта. Однако в плане чистой силы разрыв оставался значительным, и Эван никак не мог понять, почему.
Его мысли снова обратились к Папе Римскому. Что-то в этом показалось ему странным — каждый папа, без исключения, становился полубогом только после восшествия на престол. Согласно общепринятому мнению, это считалось папской привилегией, знаком божественной милости, — и всё же продолжительность жизни папы никогда не была продолжительной. Нынешнему папе, должно быть, уже за шестьдесят, а папы обычно возносились на небеса где-то в возрасте семидесяти или восьмидесяти лет, оставляя ему, возможно, максимум двадцать или тридцать лет жизни.
Однако в частном порядке ходили слухи, что Церковь хранит метод совершенствования, предназначенный исключительно для Папы Римского. Что-то шевельнулось в Эване, прежде чем он опомнился и отбросил эту мысль. Расстояние между ним и Папой было слишком велико; стоит приблизиться к нему, и нет никакой гарантии, что Папа не почувствует его немедленно.
Он еще немного поразмышлял, не нашел ничего, о чем стоило бы зацикливаться, и погрузился в медитацию. Его мысленное море снова поднялось, сгущаясь серо-темным туманом, и в нем, казалось, переплетались два мира — то дерево, которое Эван стал называть Мировым Древом, с его бесчисленными плотно закрытыми почками. На этот раз, однако, он заметил нечто похожее на узор, выгравированный на его листьях.
Он никак не мог разглядеть смысл, как бы ни концентрировался, хотя что-то в этом казалось знакомым. Он понятия не имел, что это значит, и в этом медитативном состоянии не был склонен задавать этот вопрос — мысль то возникала, то тут же подавлялась.
Глубокой ночью он вышел из медитации, почувствовав, что его собственный рост немного продвинулся — медленный, непрерывный процесс, к которому он не испытывал никакой спешки. Он встал и отправился в лабораторию, намереваясь проверить электромагнитные волны. Эксперимент: использовать индукционную катушку и конденсатор для генерации волн, а на расстоянии нескольких локтей — вторую катушку и конденсатор для их приема. Когда металл приблизится достаточно близко, должна появиться искра — и если это произойдет, это подтвердит существование электромагнитных волн.
Эван подозревал, что никто раньше этого не пытался сделать. Он собрал оборудование, оставив дверь незапертой — кто же мог забрести в такой час?
Он погасил волшебную лампу, поскольку ожидал слабую и маленькую искру, которую лучше всего было бы наблюдать в полной темноте — именно поэтому он и выбрал для этого глубокую ночь. Он выключил свет и замкнул выключатель, батарейка начала свою работу. В этот момент Сяошуан проснулась, вырвавшись из приятного сна. Она спала высоко, в своем маленьком домике, расположенном под потолком. Заметив свет в лаборатории, она пробормотала: «Лич, посреди ночи, затевает какой-то заговор», и слетела вниз, и ее осенила мысль. Она указала на чашку с водой, намереваясь облить его водой за это.
Чашка взмыла в воздух, на ее лице расплылась хитрая улыбка, когда она бесшумно направила ее в лабораторию. В тот же миг свет погас — Эван замкнул выключатель — и Сяошуан погрузилась во тьму. Чашка опрокинулась в воздухе, и с тихим всплеском вспыхнула искра электричества.
