Глава 107: Несколько завтраков
К тому моменту, когда Серали добралась до семейной комнаты для завтрака, она уже приняла несколько решений.
Во-первых, она не будет выглядеть виноватой.
Во-вторых, она не будет выглядеть довольной.
Во-третьих, она не стала бы смотреть на Алландру, если бы это не было абсолютно необходимо.
В-четвертых, она не хотела думать о губах, руках, волосах, голосе, теплой коже Аландры или о том, как именно между ними установилась связь.
В-пятых, она будет вести себя нормально.
Этот план провалился с самого начала, потому что Алландра уже была там.
Королева сидела за круглым завтраком в темно-синем утреннем халате, волосы были заплетены в косу и заколоты, в одной руке чашка чая, и выглядела настолько спокойной, что Серали заподозрил бы мошенничество. Эверли заняла стул рядом с ней, стоя на коленях, а не сидя, в то время как Лесса пыталась убедить ее, что варенье следует намазывать на тост, а не рассматривать пальцем.
Дараван стоял у буфета с выражением лица человека, который еще до завтрака прожил три жизни и ни одна из них его не устраивала.
Алландра подняла глаза, когда вошла Серали.
Всего лишь на мгновение.
Лишь на время, необходимое для нагревания соединения.
«Всё улажено», — подумала Серали.
Не тихо.
Никогда не бывает тихо.
Но дело улажено.
Взгляд Алландры скользнул с лица на запястья, а затем снова поднялся вверх, едва заметно проявив нежность.
Серали чуть не споткнулся на пустом месте.
Глаза Даравана закрылись.
К счастью, Эверли всех спасла.
«Серали!»
Она спрыгнула со стула и побежала через комнату, на ней была ночная рубашка, а на ноге – желтое платье с синим поясом и одной ленточкой, уже выбившейся из косы. Она остановилась в двух шагах, вспомнила и подняла обе руки вверх, словно подавая официальное заявление.
«Можно тебя обнять?»
Сердце Серали совершило свой обычный, коварный поступок.
«Да», — сказала она. — «Вкратце».
Эверли обняла её за талию.
Не так кратко, как в прошлый раз.
Серали позволила себе лишнюю секунду, потому что была слаба, измотана и, по-видимому, стала из тех людей, которые договариваются о продолжительности объятий с членами королевской семьи еще до того, как выпить кофе.
Эверли триумфально отступила назад. «Ты пришла».
«Меня пригласили».
«Да. Мной».
«С вежливым пауком».
Эверли сияла от радости. «Он пил чай».
"Я заметил."
«Он был менее вежлив, чем вы».
«Многие таковы».
Хаген, сидя за столом, сказал: «Спорное утверждение».
Серали повернулся.
Конечно, он там был.
Принц Хаген развалился в кресле напротив Алландры, в безупречном янтарном пальто, с распущенными волосами на затылке, одной рукой сжимая чашку кофе, словно он родился специально для того, чтобы раздражать людей при хорошем освещении.
Серали пристально смотрела на него.
Хаген улыбнулся. «Доброе утро, Королевский Маг».
"Нет."
Он поднял брови. «Нет?»
«Нет. Я отказываюсь обнаруживать вас без предупреждения до завтрака».
Эверли потянула Серали за рукав. «Я его пригласила».
Серали опустила взгляд. «Ты это сделала?»
«Да. Дядя Хаген тоже мой друг».
Хаген приложил руку к груди. «Это звание я очень ценю, несмотря на то, как я его произнес».
Эверли нахмурилась. «Какое ранение?»
«Моё приглашение, — серьёзно произнёс Хаген. — Вручено лично медсестрой Пеллой».
Эверли кивнула. «Да».
«И все же приглашение Серали было доставлено королевским курьером в полном объеме».
Алландра сделала очень спокойный глоток чая.
Дараван смотрел в сторону окон, словно размышляя о скорости отрыва.
Эверли отнеслась к жалобе Хагена с большой серьезностью. «Мама была занята».
Улыбка Хагена сменилась на радостную. «Слишком занята, чтобы доставить посылку собственному брату, но не слишком занята, чтобы доставить ее Серали?»
Алландра поставила чашку. «Хаген».
«Что? Я всего лишь прошу о равном уважении в переписке».
Эверли похлопала его по руке. «Ты и так уже достаточно достоин».
Серали совершил ошибку, посмотрев на Даравана.
Его лицо оставалось совершенно неподвижным, что, как ни странно, только усугубило ситуацию.
Хаген выглядел тронутым. «Неужели?»
«Да. Но Серали — это новый проект».
«Ах, — сказал Хаген. — Значит, новизна важнее крови».
Эверли кивнула. «Иногда».
Серали прикрыла рот рукой.
Алландра посмотрела в потолок.
Дараван пробормотал: «Разумная политика».
Хаген улыбнулся ему в ответ. «Капитан, как же вы преданны».
«Я живу, чтобы поддерживать иерархию».
«Вы живете, чтобы предотвращать происшествия».
«И это тоже».
Эверли взяла Серали за руку и проводила ее к стулу рядом с ней, который, очевидно, был ей назначен. Перед ним в руке у Эверли лежала карточка с именем:
СЕРАЛИ
Серали взглянула на Алландру.
Губы Алландры слегка изогнулись в улыбке.
Серали села, прежде чем успела сделать что-нибудь безрассудное, например, улыбнуться в ответ.
На завтракном столе уже стояли чай, кофе, фрукты, овсяные лепешки, яйца всмятку, мед, масло, поджаренный хлеб, нарезанные груши и закрытое блюдо, на которое Эверли смотрела с завистью.
Лесса наклонилась. «Ваше Высочество, сначала тост».
Эверли вздохнула, впитав в себя всю печаль, на которую было способно её маленькое тело. «Хорошо».
Хаген посмотрел на Серали поверх своей чашки. «Вы выглядите отдохнувшим».
Дараван кашлянул.
Рука Алландры замерла возле чайника.
Серали очень медленно повернула голову.
Выражение лица Хагена было невинным.
Совершенно верно.
Профессионально.
«Я спал», — сказал Серали.
«Триумф».
«Редко, но да».
«Ее Величество также выглядит несколько менее кровожадной, чем обычно».
Алландра спросила: «Не хотели бы вы пересмотреть это предложение?»
«Нет. Но я позволю этой возможности уйти невостребованной».
«Как мудро».
«Вкратце».
Эверли наклонилась к Серали и громко прошептала: «Дядя Хаген слишком много болтает».
Серали в ответ прошептала так же громко: «Да».
Хаген поднял палец. «Я здесь, прямо здесь».
«Мы знаем», — сказала Эверли.
Лесса сжала губы.
У Алландры дернулись губы.
В комнате постепенно воцарялось спокойствие. Не сразу. Дараван по-прежнему выглядел как человек, стоящий рядом с пороховой бочкой и сервирующий завтрак. Алландра всё ещё сохраняла отточенное самообладание той, кому уже однажды пришлось объясняться этим утром. Хаген всё ещё слишком много наблюдал.
Но Эверли умел поддерживать подозрительность, что было крайне сложно.
Она рассказала о своей тарелке, сообщила, что груши «сегодня менее сердиты», объяснила, что медсестра Пелла сказала ей, что пауки не носят короны, потому что у них нет шеи, и потребовала узнать, согласна ли с этим Серали.
«Паукам короны не нужны, — сказал Серали. — Они и так уже пугают людей в комнатах».
Хаген выглядел довольным. «Философия управления».
Алландра посмотрела на Серали. «Пожалуйста, не учите мою дочь паучьей монархии».
«Я бы никогда так не поступил».
Глаза Эверли расширились. «Паучье царствование?»
«Нет», — ответила Алландра.
«Возможно, позже», — сказал Хаген.
«Хаген».
Он улыбнулся, глядя в свою чашку кофе.
Серали потянулась за тостом. Рукав дернулся, когда она двигалась, и на одно короткое, катастрофическое мгновение она увидела, как Алландра наблюдает за внутренней стороной ее запястья.
Место, где Алландра впервые поцеловалась.
Отношения между людьми укрепились.
Серали чуть не уронила тост.
Дараван издал тихий звук за своей чашкой.
По всей видимости, в какой-то момент он раздобыл кубок для оборонительных целей.
Серали с огромным достоинством положила тост на тарелку.
Эверли пропустила всё это, потому что пыталась определить, считается ли сливочное масло продуктом желтого цвета и, следовательно, следует ли его употреблять в пищу из принципа.
Хаген не упустил этого момента.
Хаген ничего не упустил.
Его взгляд переместился с запястья Серали на лицо Алландры, затем на Даравана, а потом снова вернулся к своему кофе.
Он улыбнулся.
Совсем незначительно.
Серали хотелось бросить в него грушу.
Она выбрала один из миски и положила его себе на тарелку.
Личностный рост.
Глаза Алландры на мгновение загорелись, что говорило о том, что она поняла и побуждение, и необходимость сдерживаться.
Несправедливый.
Крайне несправедливо.
Эверли доела половину тоста и тут же повернулась к накрытому блюду. «Сейчас?»
Если вы наткнетесь на этот текст на Amazon, обратите внимание, что он скопирован без согласия автора. Сообщите об этом.
Лесса посмотрела на Алландру.
Алландра кивнула. «Сейчас же».
Эверли торжественно приподняла обложку сама.
Внутри находились маленькие медовые пирожные в форме звезд.
Серали посмотрела на Алландру. «Завтрак-десерт?»
Алландра вздохнула. «Удалось отказаться от завтрака в виде пирожного, заварного крема и засахаренных груш».
«Ее позиция была обоснованной».
«Не стоит её подстрекать».
«Я всего лишь наблюдаю».
Эверли положила один торт в форме звезды на тарелку Серали, один на тарелку Хагена, один на тарелку Алландры и один на свою собственную. Она рассматривала Даравана, стоявшего у буфета.
«Капитан Дараван?»
«Нет, спасибо, Ваше Высочество».
Эверли нахмурилась. «Вы уверены?»
«Совершенно точно».
Она взяла с тарелки самый маленький пирожок в форме звездочки и все равно отнесла его ему.
Он принял это с мрачным отчаянием человека, который когда-то командовал кавалерией, а теперь ежедневно проигрывал сражения хлебобулочным изделиям.
«Спасибо, Ваше Высочество».
«Вы должны это съесть».
«Я так и намеревался сделать».
«Всё это».
«Оно очень маленькое».
"Все еще."
Дараван съел весь звездный торт.
Эверли довольно кивнула и вернулась на свое место.
Хаген наблюдал за этим с открытым восхищением. «Она правит нами всеми».
«Да», — ответил Серали.
Алландра взглянула на нее. «Ты говоришь это так, будто удивлена».
«Я удивлена, что вы делаете вид, будто это не так».
Эверли перевела взгляд с одного на другого. «Кто притворяется?»
«Твоя мать», — сказал Серали.
Алландра сказала: «Осторожно».
Серали откусила кусочек торта в форме звезды.
Это было превосходно.
Возмутительный дворец.
Хаген откинулся назад. «Итак, Королевский Маг, вы теперь будете почаще присоединяться к семейным завтракам?»
Комната замерла.
Немного.
Достаточно.
Взгляд Алландры стал предостережением.
Дараван превратился в статую.
Эверли оживилась. «Да».
Серали проглотила.
Слишком быстро.
«Ваше Высочество», — сказала Лесса.
Эверли нахмурилась. «Что? Я сама её пригласила».
«И она пришла сегодня».
«Она может прийти в другие дни».
«Это зависит от её обязанностей».
Эверли тут же повернулась к Серали. «У тебя есть какие-нибудь обязанности за каждым завтраком?»
Серали посмотрела на Алландру.
Затем в Хагене.
Затем на Даравана, лицо которого говорило о том, что он предпочел бы осаду.
Ей следовало бы сказать что-нибудь легкомысленное. Что-нибудь уклончивое. Что-нибудь, что не привлекло бы внимания в зале, где каждый готов выслушать.
Но Эверли смотрела на нее с абсолютной уверенностью. С простой уверенностью ребенка, который решил, что кому-то место за столом, и не видел причин, по которым мир должен с этим не соглашаться.
У Серали перехватило дыхание.
«У меня почти каждое утро дежурство, — осторожно сказала она. — Но не все».
Эверли восприняла это как победу. «А потом завтраки».
Выражение лица Алландры одновременно смягчилось и наполнилось болью.
Когда Серали взглянула на Хагена, его улыбка перестала быть насмешливой.
Не совсем.
«Какие-нибудь завтраки», — сказал он. «Как цивилизованно».
Серали прищурилась. «Не нужно преподносить это как договор».
«Если всё сказать достаточно утомительно, всё будет звучать как договор».
Дараван пробормотал: «К сожалению, это правда».
Эверли посмотрела на него. «Ты устал?»
«Да, Ваше Высочество».
«Из-за глупых людей?»
"Часто."
Она кивнула, как будто это многое объясняло. «Тебе тоже нужен дневной сон».
Хаген сказал: «Закон о дневном сне распространяется».
Алландра посмотрела на Серали. «Это твоя вина».
Серали поднял обе руки. «Я всего лишь дал совет».
«Вы придали этому легитимность».
«Королевские маги обладают властью».
— Временно, — сказал Дараван.
Все посмотрели на него.
Серали указал пальцем. «Предательство».
У Даравана дернулся рот. «Точность».
Хаген рассмеялся.
Эверли не поняла шутку, но все равно рассмеялась, отчего Алландра улыбнулась ей, и их отношения снова стали теплыми, из-за чего Серали пристально посмотрела на свою тарелку.
Утро могло бы быть невыносимым, если бы оно не было одновременно и хорошим.
Это становилось проблемой.
Глава 108: Слухи в Мире
После завтрака Эверли настояла на том, чтобы показать Серали новое дополнение к судебному разбирательству против башни из блоков. Оказывается, чучело лисы приговорило башню к «восстановлению с извинениями». Серали согласился, что это справедливо. Хаген попытался подать апелляцию, но его ходатайство было отклонено, потому что он «не лиса».
Алландра осталась за столом, подписывая две записки, принесенные Лессой, и делая вид, что не смотрит на них.
Дараван сделал вид, что не смотрит, а Алландра смотрит.
Хаген заметил, что все обращают внимание на всех, и выглядел очень сытым.
Наконец Лесса собрала Эверли на утренние занятия.
Эверли коротко обняла Серали, затем Алландру, а потом задумалась о Хагене.
«Хочешь обнять?»
Хаген приложил руку к сердцу. «Я думал, ты никогда не спросишь».
Эверли обняла его за ногу, потому что он не присел достаточно быстро.
Он посмотрел на неё сверху вниз, и на мгновение выражение его лица изменилось.
Размягчено.
Открыто.
Серали это видел.
Алландра тоже так считала.
Хаген легонько положил руку на голову Эверли. «Учись хорошо, маленький тиран».
«Я принцесса».
«И то, и другое может быть правдой».
Эверли обдумал это и, похоже, остался доволен.
Затем она ушла вместе с Лессой, уже спрашивая, есть ли у пауков учителя.
После ее ухода комната для завтраков показалась просторнее.
Тише.
Более взрослый.
Худший.
Хаген наблюдал, как за ней закрылась дверь. Затем он оглянулся на Алландру и Серали.
«Что ж, — сказал он, — это было поучительно».
Алландра отложила ручку. «Хаген».
«Успокойся, сестра. Меня ранит лишь то, что мое приглашение понизили до должности курьера-медсестры».
Серали скрестила руки. «Ты выжила».
"Едва."
«Вас накормили тортом».
«Компенсация за оскорбление».
Дараван сказал: «Я рекомендую смириться с этим и уйти».
Хаген улыбнулся. «Капитан, вы так хотите от меня избавиться».
"Да."
«Честность до полудня. Как это бодрит».
Алландра встала. «У меня подготовка к проведению собрания».
«Конечно». Хаген тоже поднялся, грациозно и раздражающе. «Королевский маг?»
Серали посмотрел на него с подозрением.
Он слегка поклонился. «По всей видимости, завтраки».
Она прищурилась. «Скажи то ужасное, на что ты намекаешь».
«Я не намекал ни на что ужасное». Его взгляд на мгновение скользнул по Аландре, а затем вернулся к ней. «Только на то, что Эверли выбирает своих людей с пугающей уверенностью».
Серали не ответил.
Улыбка Хагена слегка смягчилась. «И она редко ошибается».
Затем он ушел, прежде чем кто-либо успел решить, злиться ли ему.
Дараван наблюдал, как закрылась дверь.
«Мне не нравится, когда он почти проявляет доброту», — сказал он.
Серали выдохнула. "Я тоже."
Алландра посмотрела в сторону дверного проема, выражение ее лица было нечитаемым.
Затем она повернулась обратно к Серали.
На одно опасное мгновение в комнате остались только они двое и воспоминание об утре перед завтраком.
Голос Алландры понизился. «С тобой всё в порядке?»
Серали взглянула на Даравана.
Дараван тут же посмотрел на потолок.
Незаметный, как кирпич.
Серали оглянулась на Алландру. «Да».
Алландра не отвела от нее взгляда.
Серали вздохнула. «В основном».
Губы королевы слегка изогнулись в улыбке. «В основном, до полудня вполне допустимо».
«Этому меня научил Дараван».
Дараван сказал: «Я хотел бы быть исключенным из романтической философии».
Серали пристально смотрела на него.
Алландра замерла.
Дараван закрыл глаза.
«Я сожалею об этом приговоре», — сказал он.
Улыбка Серали медленно расплылась по лицу. «Романтическая философия?»
"Нет."
«Капитан».
"Нет."
Алландра теперь тихо смеялась, прикрыв рот рукой.
Дараван смотрел на них обоих с отчаянием человека, наблюдающего, как дисциплина рушится, уступая место непогоде.
«Я ухожу», — сказал он.
«Это ваша должность», — сказала Алландра.
«Я размещусь в другом месте».
Он открыл дверь, замер и оглянулся.
Выражение его лица стало серьёзным.
«Совет через час, Ваше Величество, Королевский Маг.»
Напоминание.
Предупреждение.
Доброта.
Мир ждал.
Алландра кивнула. «Спасибо».
Он ушёл.
Серали стояла с Алландрой в тихой комнате для завтрака. Тарелки все еще стояли на столе, место Эверли было липким от меда, стул Хагена был отодвинут под углом, а крошечная тарелочка с пирожным «звездочка», принадлежавшая Даравану, была брошена у буфета.
Утро прошло без происшествий.
До сих пор.
Алландра посмотрела на нее. «Позавтракаем?»
У Серали сжалось сердце.
Разумный ответ был: когда это уместно.
Ответ компании Verya был следующим: зависит от графика, безопасности и политической воли.
Правдивый ответ был гораздо опаснее.
Серали выбрала нечто среднее.
«Можете меня пригласить».
Выражение лица Алландры изменилось.
И вот оно снова.
Эта фраза, находящая каждое слабое место в выражении невозмутимости королевы и мягко надавливающая на него.
«Хорошо», — сказала Алландра.
Серали взяла с сервировочного блюда один из оставшихся пирожных в форме звезды.
«А если будут пирожные, — добавила она, — я, возможно, приду».
Алландра улыбнулась.
За окнами зимний солнечный свет скользил по дворцовым садам, бледный, тонкий и настоящий.
Серали решил, что после завтрака в городском совете становится еще хуже.
До завтрака все были измотаны голодом и злобой, что делало их предсказуемыми. После завтрака они съели ровно столько, чтобы поверить в возможность выносливости.
Это было неправдой.
Мерроу уже использовал фразу «общественное доверие».
три раза.
Ивандер аккуратно разложил свои бюджетные заметки стопками, словно защищая их от повреждений. Мариэль принесла свернутую настенную схему и сияющее выражение лица женщины, надеющейся, что утро может ознаменоваться структурным обрушением. Верия сидела, сложив руки над кожаной папкой, настолько строгой, что бумага словно пересматривала свои правила поведения.
Дараван стоял позади Алландры.
К сожалению, Хаген занял место на стуле сбоку, выглядя так, будто ожидал развлечений.
Алландра не взглянула на Серали больше двух раз.
Серали посчитал.
Это было не потому, что ей было не всё равно.
Очевидно.
Алландра записала отчет Харрека. «Командир».
Харрек шагнул вперед. «Страж перехватил три версии одного и того же слуха. Одна гласит, что королева взяла на частную службу мага из Лиехира. Другая говорит, что пленнику из Ночных Фей были предоставлены полномочия по обороне дворца. Третья утверждает, что принцессе Эверли был назначен наставник из числа теней».
Серали закрыла глаза.
Хаген издал довольный возглас.
Алландра посмотрела на него.
Он прикрыл рот рукой, и этот жест никого не обманул.
Харрек хмыкнул. «Третий матч начался в нижней части рынка».
«Ей четыре года», — сказала Алландра.
«Да, Ваше Величество. Это нисколько не замедлило процесс».
«Кто-нибудь предположил, что репетитор — паук?» — спросил Хаген.
«Пока нет», — сказал Дараван.
"Жалость."
Серали открыла глаза. «Я всё ещё могу бросить чашку».
«На меня?»
«При решении ближайшей доступной проблемы».
Хаген оглядел стол. «Демократический».
«Довольно», — сказала Алландра.
Комната подчинилась.
Она повернулась к Харреку. «Насколько широко распространилось это заболевание?»
«Пока никаких листовок. Никаких листовок. Но люди знают, что в жилом крыле появился новый офисный блок. Они знают, что женщина из Ночных Фей заседает в совете и ходит по дворцу под охраной». Харрек скрестил руки. «Слуги знают больше, чем мы думаем. Клерки знают больше, чем слуги. Докеры знают то, что знают клерки, потому что клерки пьют».
Ивандер нахмурился. «Тревожная цепочка информации».
«Точный ответ».
Верья открыла свою папку. «Тогда задержка потеряла всякий смысл».
Мерроу выпрямился. «Задержка предотвратила панику».
«Нет, — ответил Верья. — Задержка помешала дать официальный ответ».
Серали едва заметно улыбнулась.
Вереа она не нравилась. Не совсем.
Верья любила аргументированные доводы, а Серали недавно привязался к нескольким из них.
Это было почти утешительно.
Почти.
Алландра опустила взгляд на стол. «Назначение всегда планировалось объявить».
«Когда город был готов», — сказал Мерроу.
«Город готовится к заселению без нас», — ответил Дараван.
Это вызвало тишину.
Мариэль наклонилась вперед. «Если мы будем ждать еще дольше, то упустим полезную часть».
Мерроу моргнул. «Что полезного в панике?»
«Полезная сторона привлечения внимания. Если люди собираются пристально смотреть на новый несущий элемент, лучше показать им, где он находится, прежде чем они решат, что он тайно поддерживает не ту стену».
Серали посмотрела на нее.
Мариэль оглянулась.
«Что?» — спросила Серали.
«Вы это поняли», — сказала Мариэль.
«Жаль, что я это сделал».
Мариэль оживилась.
Верья сказала: «Метафора не изящна, но верна».
«Я принимаю похвалу частично», — сказала Мариэль.
У Алландры едва не зашевелился рот.
Затем она повернулась к Серали. «Ты молчишь».
Все посмотрели на неё.
Ужасный.
«Я предположил, что это считается ростом».
Хаген выглядел предательски довольным.
Взгляд Алландры смягчился, но она скрыла это. «Ваше мнение имеет значение».
«Я не буду выкрикивать своё мнение на рынке».
«Нет, — сказала Алландра. — Но это твое имя».
Серали опустила взгляд на чистый лист бумаги перед собой.
Ее имя стало неудобным.
В Льехире это слово использовалось для вызова, обвинения, приказа и напоминания.
Здесь это слово появлялось на офисных бумагах, списках белья, открытках Эверли и на табличке у дверей комнат, в которых было слишком много дверей.
Названия могли бы совпадать и с названиями комнат.
Некоторые были с замками.
В некоторых были окна.
В некоторых из них сидели советники, решавшие, как объяснить что-либо незнакомцам.
«Городу это не понравится», — сказал Серали.
«Нет», — согласился Харрек.
Мерроу выглядел облегченным. «Тогда, конечно же…»
«Им это понравится меньше, если они услышат об этом сначала от того, кто надеется их запугать», — сказал Серали. «Если вы не скажете им, кто я, они сами примут решение. Или кто-то другой примет решение за них».
Взгляд Верии стал более острым.
Тепло разливалось по связи между Алландрой и окружающими.
Признание.
Раздражающий.
«Не говорите, что я безобидна», — добавил Серали.
«Никто этого не предлагал», — сказал Дараван.
«Хорошо. Было бы глупо».
Мариэль кивнула. «Тоже неверно».
Серали медленно повернулась к ней.
«Ваша работа с тенями повлияла на плотность камня, — сказала Мариэль. — А в частном порядке это было поразительно».
«Мариэль».
«Я сдерживаю свой энтузиазм».
«Плохо».
"Да."
Хаген откинулся назад. «Я восхищаюсь тем, как Королевский Маг отказывается позиционировать себя как безобидного существа».
«Опять же, чашка», — сказал Серали, подняв её так, чтобы убедиться, что она всё ещё вооружена.
«Опять же, демократично».
Алландра подняла одну руку.
«Верья. Правовая основа.»
Верья открыла подготовленную страницу.
Конечно, у неё был один.
«В заявлении следует указать ее имя как Серали, при этом она должна быть присяжной. Фамилия не должна быть указана».
Мерроу нахмурился. «Разве это отсутствие не привлечет внимания?»
«Так и будет», — сказал Верия. «Изобретение такого устройства привлечет больше людей».
«Ее также не следует называть Ксуйвен», — продолжила Верия.
Мариэль подняла взгляд. «Но у неё глаза Ксуйвена».
«Это магическая классификация, — сказала Верия. — А не доказательство принадлежности к Дому Ксуйвен».
Харрек кивнул. «Поймет ли общественность разницу?»
«Некоторые согласятся. Достаточное количество людей не согласятся».
Серали посмотрела на стол.
Глаза Ксуйвена.
Эта фраза преследовала её почти столько же, сколько и сам цвет.
В Льехире оценивали, регистрировали и сравнивали фиолетовые глаза с родословными. Это давало надежду на скрытые таланты, если человек принадлежал к знати, и шанс попасть в корону, если нет.
Слово «возможность» также содержало в себе ловушки.
