Глава 128: Нефильтрованное чудо
Черно-золотые оттенки простирались над Серали, словно ребра огромного собора, сотканного из ночи и солнечного света.
Никто не двигался.
Карандаш выскользнул из пальцев Мариэль.
Оно ударилось о камень рядом с ее ботинком.
Она не опускала взгляд.
Лиа поднялась из-под навеса.
Мара стояла рядом с ней, накинув на руку пальто Серали, ее лицо было спокойным, за исключением того, как крепко она сжала шерсть пальцами.
Хаген уставился вверх.
На этот раз в его выражении лица не было и намёка на легкое веселье.
Просто удивительно.
Дараван медленно опустил свой тренировочный клинок.
«Королевский маг», — осторожно произнес он.
Серали не смог ответить.
Решётка двигалась сквозь неё.
Она не увеличила свою собственную силу.
Это не та сила, которую Алландра вложила в нее.
Резонанс. Её тени не увеличивались, потому что солнечный свет питал их.
Они стали еще более самими собой. Более четкими там, где свет очерчивал их контуры. Более глубокими там, где золото проходило рядом с ними.
На другом конце двора солнечный свет от Алландры стал ярче, каждая прядь ярче сияла там, где тени Серали придавали ей форму.
Что-то, скрытое за этой связью, осознавало равновесие.
Что-то старое.
Ни один из них этого не понимал.
Решетка вспыхнула во второй раз.
За невысокой садовой стеной инеевая ткань взметнулась вверх, словно подхваченная внезапным ветром.
Все обернулись.
Голые розовые стебли дрожали под ним.
Первый бутон появился у основания стены.
Маленький. Красный. Невозможно.
Оно разбухло и лопнуло прямо на глазах у Серали.
Затем последовал еще один.
Затем ещё один.
Вдоль всей засохшей от зимней хвои колючек из голой древесины пробились почки и распустились. Первыми раскрылись красные розы, глубокие, как свежая кровь, на фоне бледной, как снег, соломы. Между ними последовали золотые, лепестки которых разворачивались стремительной волной под черно-золотым светом.
Над грядками поднимался пар.
Иней, растаявший с каменной окантовки, оставлял сверкающую линию.
Запах мгновенно достиг двора.
Теплая земля.
Зелёные листья.
Розы, цветущие в разгар зимы.
В течение одного мгновения, застывшего в оцепенении, никто не произнес ни слова.
Затем Ивандер с верхней галереи сказал: «Это вряд ли хорошо скажется на графике обрезки».
Решетка исчезла.
Не постепенно.
В одно мгновение оно выгнулось над двором. В следующее — солнечный свет и тень растворились в ничто.
Внезапное исчезновение поразило Серали сильнее, чем магия.
У нее чуть не подкосились колени.
Дараван сделал первый ход.
Он потянулся к ней, остановился, не коснувшись, и приблизился достаточно близко, чтобы подхватить ее, если она упадет.
Лиа уже пересекала двор. «Все еще здесь».
В тишине прозвучал приказ.
Все охранники подчинились. Даже Хаген остановился на полпути.
Алландра этого не сделала. Она пересекла двор, сосредоточив все свое внимание на Серали.
Дараван повернул голову. «Величие».
Алландра остановилась.
Это усилие передавалось через открытую связь подобно физическому напряжению.
Серали почувствовала беспокойство. Страх. Инстинктивное желание сократить оставшееся расстояние.
Она также чувствовала, что Аландра в совершенстве владеет этим навыком.
Один вдох.
Затем ещё один.
Королева оставалась за пределами круга.
Серали ненавидела то облегчение, которое она от этого испытала.
Ей еще больше не нравилось, что какая-то безрассудная часть ее души хотела, чтобы Алландра игнорировала Даравана, Лию, пристально смотрящих охранников и все тщательно выстроенные ими правила.
Лиа первой добралась до Серали. «Боль?»
"Нет."
Ответ пришёл сам собой.
Взгляд Лии обострился. «Правда».
Серали сделала глубокий вдох.
У нее не болели ребра.
У нее не кружилась голова.
Её привязанность укоренилась под кожей, она была настороженной, но уже не такой сильной.
«Боли нет».
"Онемение?"
"Нет."
«Давление под рёбрами?»
«Не старого образца».
Лиа взглянула на Алландру.
Алландра замерла совершенно неподвижно.
Лия оглянулась на Серали. «Какой?»
Серали подбирал слова. «Как будто тебя ударили чем-то, что не причинило боли».
«Это не внушает оптимизма».
«Это было перебором, — признал Серали. — Но вреда не причинило. Думаю, нет».
«Вы пока не имеете права это определять».
"Конечно, нет."
Лиа потянулась к запястью Серали.
Серали ей это подарила.
Только тогда она поняла, что залог все еще не выдан.
Эмоции Алландры, яркие и непосредственные, на грани её сознания. Страх, сдерживаемый дисциплиной. Благоговение. Неистовая, почти мучительная гордость. Вопросы, которые нарастали слишком быстро, чтобы их разделить.
А под всем этим — тепло.
Серали сфотографировал дверь.
На мгновение оно отказалось двигаться.
Защелка не сломалась. Она просто, похоже, забыла, что когда-либо была закрыта.
Она вздохнула.
С её стороны.
Сторона Алландры.
Дверь между ними.
Это различие имело значение.
Защелка встала на место. Мир затих. Не совсем.
Алландра оставалась на грани сознания Серали, но поток эмоций отступил.
На другом конце двора плечи Алландры слегка опустились.
Дараван это заметил.
Его взгляд переходил от Алландры к Серали и обратно.
Он ничего не сказал.
Хаген так и сделал.
«Что это было?» — медленно спросил он.
Мариэль наклонилась, подняла упавший карандаш и уставилась на него так, словно никогда раньше не видела ничего подобного.
Затем она посмотрела на застрявшее в песке кольцо.
Ее губы приоткрылись.
Звука не было.
Серали пристально смотрела на неё.
Это было гораздо более тревожно, чем решетка.
«Мариэль?»
Мариэль подняла один палец.
Серали ждала.
Мариэль опустила его. Затем снова подняла.
Дараван посмотрел на Лию. «Нам стоит беспокоиться?»
«Я не обладаю достаточной квалификацией для лечения данного конкретного симптома».
Мариэль наконец смогла вздохнуть.
«О», — прошептала она.
Серали закрыла глаза. «Нет».
«Я лишь сказала „о“».
«Вы так и сказали».
Мариэль перевела взгляд с темного кольца с золотой каймой на зимние розы, затем на Серали и Алландру.
Ее глаза наполнились радостью.
Серали снова открыла свою. «Ты плачешь?»
"Нет."
Читаете на Amazon или на пиратском сайте? Этот роман от NovelBin. Поддержите автора, прочитав его там.
"Ты."
«Я испытываю научные эмоции».
«Это слезы».
«Нет», — прохрипела Мариэль. — «Плач менее полезен».
Мариэль сделала один глубокий вдох, чтобы успокоиться.
Затем ещё один.
Когда она снова заговорила, ее голос вновь обрел привычную бодрую, точную интонацию.
"…У меня нет для этого модели."
Никто не ответил.
Она подошла к соединенному кольцу, остановилась совсем рядом и присела на корточки. «Сродства слились воедино».
Дараван скрестил руки. «С этим трудно поспорить».
«Не должны». Мариэль подняла на него взгляд. «Тень и солнечный свет — несовместимые явления. Они должны мешать друг другу».
«Они, очевидно, этого не сделали».
«Я имею в виду теоретически».
«Я собрался».
Мариэль снова посмотрела на кольцо. «Либо структуры заклинаний стали совместимы…»
Она посмотрела на розы, распустившиеся у стены.
"…или что-то изменило способ взаимодействия этих связей."
Она нахмурилась. "Нет."
Пауза.
«Нет, это тоже не сработает».
Она смотрела из Серали…
—Алландре—
—и обратно.
«Общие оборонительные намерения?»
Тишина.
«Симпатический резонанс?»
Снова тишина.
"Нет…"
Она рассеянно потирала лоб.
«В настоящее время у меня нет гипотезы, которая бы выдержала проверку имеющимися доказательствами».
Ивандер перегнулся через перила галереи. "Итак…"
Мариэль подняла глаза.
"…насколько дорого обходится отсутствие гипотезы?"
Она уставилась на него. "Бесценно".
«Как правило, это означает очень дорого».
«Это бесценно».
«А это значит, что я не могу это себе позволить».
«Никто не закладывает в бюджет средства на невозможные магические явления».
Дараван наклонился, чтобы взять свой тренировочный клинок. "Нет."
Мариэль моргнула. «Я ничего не спрашивала».
«Вы собирались запросить повторное судебное разбирательство».
"…Возможно."
"Нет."
"Капитан—"
"Нет."
«Это было научно обосновано».
«Это было совершенно не так».
Лиа посмотрела на Алландру. «Ваше Величество».
Алландра подошла ближе, но все же остановилась на расстоянии вытянутой руки.
Хороший.
Серали ненавидела то, что это было хорошо.
Ей также не нравилось, что какая-то безрассудная часть её души хотела, чтобы Алландра проигнорировала все уроки, которые когда-либо преподала Лия, и всё равно сократила дистанцию.
Голос Алландры был тихим. «Это было непреднамеренно».
Серали подняла глаза.
"Ваш солнечный свет?"
"Да."
«Моя тень тоже не была такой».
"Я знаю."
Мариэль снова посмотрела на них обоих. "…Кто-нибудь из вас сознательно изменил свой выбор на роль?"
«Нет», — одновременно ответили Серали и Алландра.
Мариэль нахмурилась еще сильнее. "…Ну что ж."
Она снова посмотрела на кольцо. «Сегодня утром мне больше понравилось мое понимание магии».
Серали посмотрела в сторону сросшегося кольца на песке.
Её тень не изменилась.
Солнечный свет Алландры тоже не присутствовал.
Оставшись одни, они так и остались теми, кем были всегда.
Вместе…
Вместе они стали чем-то, чего ни один из них не осознавал.
Эта мысль должна была ее напугать.
Да, так и было.
Это также вызвало у неё желание понять.
Хаген посмотрел на свою сестру.
Солнечный свет померк.
Тени рассеялись.
Розы остались.
Алландра не смотрела на них.
Она смотрела на Серали.
В её выражении лица читалось удивление.
Без фильтрации.
Без бремени.
На мгновение, словно на мгновение, она стала похожа на сестру, с которой он вырос. До Зала Первого Света, до похорон, до того, как тяжесть золота и закона легла на ее плечи и никогда по-настоящему не покинула их.
Просто…
Алландра.
У него сжалось сердце.
Вот и всё.
Он не осознавал, как сильно ему не хватало того, чтобы видеть её такой, пока это чувство не вернулось.
Его взгляд переместился на Серали.
Королевская волшебница все еще смотрела на исчезающую решетку, совершенно забыв о своей обычной сдержанности.
Она ему нравилась.
Больше, чем он ожидал.
Она была умна. Смелее, чем сама о себе думала. Добра, и, казалось, ей было даже стыдно за это.
Теперь она смеялась чаще, чем когда только приехала.
Дворец становился для меня домом.
Именно это его и беспокоило.
Потому что Серали был не просто беженцем.
Она была Ксуйвен. Скорее всего, дворянкой из Лиехира. Магом, обладающим стихией Тени.
Теперь он — королевский маг Авалусии.
Вулмар ни за что не оставил бы это без ответа.
Не обязательно потому, что он хотел Серали. А потому, что он увидел бы, что она собой представляет.
Каждое назначение, сделанное короной, было посланием.
Каждая публичная награда – это заявление.
Рано или поздно письмо придет.
Возможно, дипломаты.
Возможно, требования.
Возможно, что-то похуже.
Он не знал.
Он знал лишь, что Вулмар ответит.
Его взгляд снова устремился на Алландру.
Она всё ещё улыбалась.
Увиденное вызвало у него внутреннюю боль.
Серали поправила манжету на левом рукаве.
Небольшое движение.
Большой палец Алландры коснулся перстня на ее правой руке.
Хаген наблюдал за этим коротким разговором.
Это длилось меньше секунды. Он понятия не имел, что это значит.
Он всё больше убеждался, что это что-то значит. И по причинам, которые он ещё не мог объяснить, это тревожило его больше, чем невозможная решетка.
Пожалуйста,
подумал он.
Что бы это ни было…
Пусть она попользуется этим немного.
Внезапно и с мучительной ясностью он пожелал, чтобы, как ему казалось, мир был достаточно добр к ней и позволил ей это.
Он этого не сделал.
Глава 129: Раздумывая над тем, чтобы сказать «да»
Спустя три дня после того, как произошло невозможное, дворцовая жизнь возобновилась с решительной эффективностью людей, которые коллективно решили не задавать слишком много вопросов.
Розы продолжали цвести.
В отчётах этого не было.
В официальном аккаунте Верии инцидент описывается как неожиданное взаимодействие, возникшее во время обычной магической оценки.
Мариэль ежедневно жаловалась, что история заслуживает более подробных изложений.
Верия ответила с не меньшей последовательностью, что история может вносить изменения через надлежащие юридические каналы.
Никто еще не объяснил, что означают эти розы.
Никто особо не старался.
Тем временем Мариэль выдвинула свои гипотезы.
Это вызвало бы меньше беспокойства, если бы она выбрала один из вариантов.
Вместо этого она выдвигала новую теорию примерно каждые шесть часов.
Общий резонанс. Взаимная гармоника заклинаний. Сближение с окружающей средой.
Что-то, связанное с защитными действиями. Что-то, связанное с жемчужной пудрой.
Одну особенно сложную модель, включающую перелетных птиц, она убрала перед обедом, решив, что птицы внесли очень незначительный вклад.
Все теории заканчивались одинаково.
"…Нет."
Пауза.
"…Это всё равно не работает."
Затем она смотрела на Серали с таким выражением лица, будто реальность совершила личную обиду.
Лиа запретила дальнейшие исследования.
Дараван запретил Мариэль запрашивать дополнительные анализы.
Мариэль истолковала это как разрешение задавать вопросы.
Серали ответил на первые двадцать три вопроса.
К двадцать четвертому числу она начала отвечать: «Я не знаю, Мариэль».
Это ее не обескуражило.
По всей видимости, ответ "Я не знаю" просто считался дополнительными данными.
К сожалению, зима тоже решила принять участие.
С каждым утром холод все глубже проникал во дворец.
Ветер проникал в каждую трещинку в каждом старом каменном коридоре.
А левое плечо Серали, по всей видимости, сформировало своё мнение о холодной погоде.
Лиа назвала это воспалением старой травмы.
Серали назвал это предательством.
Ни одно из описаний не улучшило ситуацию.
Таким образом, к тому времени, как Серали вернулась из западного банкетного зала после особенно изнурительного государственного ужина, ее левое плечо стало юридическим противником.
Началось все с тупой боли на втором часу, когда кузина лорда Мерроу подробно объясняла, почему рассадка гостей на зимнем благотворительном ужине подразумевает либо фаворитизм, либо оскорбление, в зависимости от того, считать ли овдовевших тетушек по крови или по браку. К третьему часу боль усилилась. К четвертому часу она распространилась по шее Серали, обвилась вокруг основания черепа и подала официальную жалобу на ее дальнейшее существование.
Она этого не показала.
Очевидно.
Она стояла там, где должна была стоять. Она кивала, когда это требовалось. Она позволила трём людям восхвалять её дымчато-голубое платье с достаточной осторожностью, чтобы было ясно, что на самом деле они хвалят Алландру за то, что она позволила ей его надеть. Она ответила на два вопроса о магии теней, один о погоде в Лиехире и один поистине непростительный вопрос о том, предпочитают ли Ночные Феи подземные помещения.
Она ничего не бросала.
Триумф, по любым справедливым меркам.
Когда она вошла в свой номер, в комнате уже было тепло.
Мара задернула шторы на темных зимних окнах и приглушила свет ламп. На каминном столике стоял поднос: чай, хлеб, нарезанные груши, небольшая миска пряных орехов и горький тоник, который Лиа присылала Серали всякий раз, когда та терпела больше двух часов, слушая, как знатные люди делают вид, что любопытство — это не осмотр.
Дверь в спальню была открыта.
За ней из ванной комнаты едва заметно поднимался пар.
Серали остановилась в гостиной и уставилась на нее.
«Нет», — ответила она.
Мара вышла из ванной комнаты, неся сложенное полотенце. «Добрый вечер».
"Нет."
«Вы часто это говорите».
«Потому что ты это делаешь».
«Я приготовил ванну».
«Я это понимаю».
«После официальных мероприятий в суде обычно принято принимать ванну».
«Я получаю удовольствие от принятия ванны, когда сама этого хочу».
«Вы упомянули о своей травме плеча сегодня утром».
«Я сказал, что оно жёсткое».
«Ты сказал: „Если ещё кто-нибудь спросит, холодны ли тени, я отсоединю своё плечо и ударю его“».
«Это была метафора».
«Это была также медицинская информация».
Серали прищурилась. «Ты разговаривала с Лией».
"Да."
"Сговор."
«Забота».
«Та же структура».
У Мары дернулся уголок рта, но ее взгляд уже скользнул по Серали тем тихим, опасным образом: волосы слегка распущены, челюсть напряжена, одно плечо опущено ниже другого, левая рука слишком близко к боку. Мара видела все. Хуже того, она помнила увиденное и выстраивала вокруг этого свои действия.
Серали это ненавидела.
Нет, она этого не делала.
Она ненавидела то, что не смогла этого сделать.
Мара пересекла комнату и положила полотенце у камина. «Тебе нужна помощь с платьем?»
"Нет."
Мара ждала.
Речь шла о платье, достаточно формальном для придворных мероприятий, и разработанном Калленн с учетом всех практических соображений, которые Серали неохотно одобрила. Боковые застежки. Большие крючки. Никаких неудобных пуговиц на запястьях. Теоретически, Серали могла бы снять его сама.
На практике левое плечо в данный момент стремилось отделиться от ее тела.
Серали потянулась к боковым хукам.
Боль резко пробежала по ее руке.
Она не зашипела.
Она этого не сделала.
Она просто перестала двигаться, что было необычно.
Выражение лица Мары не изменилось.
Это было очень мило с её стороны.
«Серали», — сказала она.
"Я знаю."
"Могу ли я?"
Серали закрыла глаза.
Вопрос был простым. Теперь он мне знаком. Должно было стать проще.
В некоторые дни так и было.
Сегодня вечером, после четырех часов, проведенных под взглядами людей, желавших сделать из нее либо зрелище, либо скандал, ее кожа казалась чужой. Каждая точка соприкосновения была предопределена еще до того, как это произошло. Каждая возможная рука уже была слишком близко.
Но это была Мара.
Мара, которая стучала. Мара, которая спрашивала. Мара, которая точно знала, когда не следует прикасаться. Мара, которая могла зашнуровать платье, не заставляя Серали чувствовать себя в ловушке. Мара, которая устанавливала тишину в своей комнате после каждого долгого дня при дворе. Мара, которая превратила карты Эверли в архив, потому что Серали не могла признать, что они имеют значение.
Серали открыла глаза.
«Да», — ответила она.
Мара подошла к ней сзади.
Достаточно медленно, чтобы Серали могла отслеживать каждое движение, и достаточно быстро, чтобы не придавать этому церемониального характера. Ее пальцы с отточенной аккуратностью расстегивали боковые крючки, ни разу не задев кожу там, где ткань позволяла расстояние. Платье расстегнулось. Воздух коснулся затылка Серали. Тяжесть придворной жизни постепенно сползла с ее плеч.
Когда Мара приподняла платье, плечо Серали пульсировало от гневной благодарности.
Мара ничего не сказала о том, как у Серали перехватило дыхание.
Хорошая женщина.
«В ванне просто горячая вода, — сказала Мара, неся платье к экрану. — Ни мака, ни коры ивы. Я принесла соли, но не добавляла их».
Серали посмотрела в сторону ванной комнаты.
«Вы специально подстроили появление солей?»
"Да."
«Так что я-то знаю».
"Да."
«Это манипуляция».
«Это прозрачно».
«Прозрачная манипуляция — это всё равно манипуляция».
«Хотите их осмотреть?»
Серали чуть было не отказала из принципа.
Затем, поскольку принципы внесли много негативных изменений в её жизнь, она сказала: «Да».
Мара принесла небольшой керамический кувшинчик к каминному столику и открыла его.
Сначала поднялся аромат: розмарин, минеральная соль, лаванда, а затем что-то резкое и чистое.
Серали взяла баночку, понюхала и тут же отшатнулась. «Пахнет лекарством».
"Это."
«Я предпочитаю яды, которые изо всех сил пытаются лгать».
«Это не яд».
«Именно это яд хочет, чтобы люди думали».
Мара изогнула губы в улыбке. «Лия справилась».
«Лия способна отравить».
"Да."
"Видеть?"
«Это средство от мышечной боли. Достаточно половины ложки».
«Почему половина?»
«Потому что ты жалуешься, когда в ванной пахнет так, будто сад подвергается наказанию».
Серали сделала паузу. «Это очень похоже на меня».
"Да."
Она вернула банку.
Мара пока не направилась в ванную. «Есть еще кое-что».
Серали прищурился. «Эта фраза нисколько не улучшила настроение».
«Вы держитесь за плечо так, будто движение причиняет боль».
«Нет».
Мара посмотрела на неё.
Серали вздохнула. «Да».
«Ванна поможет».
"Хороший."
«Я также могу помассировать эту мышцу».
В комнате воцарилась тишина.
Ничего особенного. Свечи не загорались. Связь не окрепла. Старая магия не распахнула дверь. Тишина, обычная и гораздо хуже.
Мара держала банку обеими руками, выражение её лица было спокойным, но осторожным.
Серали уставилась на неё. «Что?»
«Массаж», — сказала Мара.
«Я знаю это слово».
«Я бы использовала соли и масло после того, как вы примете ванну. Только плечи и шею. Только если захотите. Можете остановиться в любой момент».
Сначала Серали скрестила руки на груди, а затем решила это сделать.
У нее возникло недовольство в плече.
Она проигнорировала это.
Она поцеловала Аландру. Она позволила Аландре прикоснуться к себе.
Это было ужасно.
Это было по-другому.
Не было никакого клея, который бы смягчил края.
Нежелание заглушать инстинкты.
Нет никакой отчаянной уверенности в том, что она каким-то образом хотела этого, несмотря ни на что.
Была только Мара.
Добрый. Терпеливый. Абсолютно безопасный.
А тело Серали упорно настаивало на том, что безопасность и страх никогда не были одним и тем же.
"Нет."
Мара тут же кивнула. «Хорошо».
На этом всё должно было закончиться.
Это положило конец всему.
Мара повернулась в сторону ванной комнаты.
Серали оставалась на месте, сжатым в кулак, ужасно болело плечо, словно знакомый нож, вонзенный ей в грудь.
Ни один из вариантов не сработал.
Мара остановилась.
Хороший.
Хороший.
Так почему же она почувствовала, будто что-то потеряла?
Серали смотрела на пар, клубящийся сквозь открытую дверь ванной. Теплая вода. Соль. Приглушенное освещение. Никакого двора. Никаких взглядов. Никаких мужчин, спрашивающих, не холодна ли ее магия. Никакой королевы, которая могла бы усложнить исполнение желаний. Никого, кроме Мары, которая предложила и приняла отказ без ущерба.
У неё всё ещё болело тело.
Это была одна из истин.
Ещё один момент: она не хотела вечно бояться каждой руки.
Это была неудобная правда. Хуже того, сентиментальная. Казалось, Мара не стала бы говорить об этом вслух, а просто тихонько разложила бы полотенца, пока Серали сама не узнала бы об этом.
Мара замерла на пороге, возможно, услышав, как изменилась тишина.
Она не повернулась.
Серали ненавидела ее и за это. За то, что она позволила свободе стать выбором, а не давлением.
«Мара».
"Да?"
«Я сказала нет».
"Да."
Серали посмотрела на свои руки.
Они были стабильны.
У нее не было проблем с плечом.
«Я подумываю сказать что-нибудь другое».
Мара медленно повернулась. «Хорошо».
«Не стоит питать надежду».
"Я не буду."
«Вы уже делаете это внутри компании».
"Возможно."
Серали выдохнула через нос. «Мне никогда не делали массаж».
Лицо Мары смягчилось.
Слишком.
Серали указала на нее пальцем. «Нет».
Мара тут же поправила себя: «Спасибо, что сказали».
«Так лучше».
«Я бы всё объяснил, прежде чем что-либо сделать».
"Хороший."
«И вы могли бы точно указать мне, куда прикасаться нельзя».
«Тоже хорошо».
«А если бы вы передумали через секунду, я бы остановился».
"Я знаю."
Эти слова удивили их обоих.
Серали первой отвела взгляд.
В очаге тихо потрескивал огонь.
Она знала.
Не идеально. Не без страха. Но достаточно.
Мара остановилась бы.
Алландра остановилась.
Лиа остановилась бы.
Список людей, которые бы остановились, стал длиннее, чем Серали когда-то считал возможным.
Возможно, именно в этом и заключалась безопасность. Не в отсутствии страха. А в присутствии людей, которые услышали «нет» и воплотили его в жизнь.
Серали сглотнула. «Я не хочу вечно бояться прикосновений».
Выражение лица Мары снова изменилось, но на этот раз она не позволила мягкости проявиться повсюду.
Она лишь кивнула.
«Нет, — резко поправился Серали. — Это прозвучало как драматическое заявление. Но это не так. Я также хочу, чтобы мое плечо перестало пытаться меня убить».
"Конечно."
«А если мне это не понравится, я скажу: „Стоп“».
"Да."
«И вы не будете выглядеть разочарованными».
«Я не буду разочарован».
«Возможно, это так».
«Возможно, мне жаль, что вы до сих пор испытываете боль, — сказала Мара. — Но это уже другое дело».
Серали обдумал это.
Раздражающе точно.
"Отлично."
Мара кивнула один раз. «В порядке?»
«Да. Можете».
У Мары перехватило дыхание.
Совсем немного.
Она поставила соль рядом с ванной.
Серали зашла за ширму и разделась догола сама. Медленно. Сердито. С несколькими паузами, когда ее плечо сопротивлялось. Мара осталась по другую сторону ширмы и занималась обычными звуками: откупориванием масла, перекладыванием полотенец, помешиванием воды, размещением чего-то керамического на бортике ванны.
Не пялиться. Не кружить.
