Глава 140: Старая боль
Однажды вечером, после подписания последнего отчета совета, Серали собрал оставшиеся бумаги со стола Алландры.
Верия ушла с юридическими поправками. Дараван и Харрек были вызваны доносом с наблюдательного пункта у нижних ворот. Хаген исчез за мгновения до того, как кто-либо подумал дать ему работу.
Остались только они двое.
Это уже не было чем-то необычным.
Теперь были и другие вечера. Поцелуи за закрытыми дверями. Часы в покоях Серали после того, как во дворце воцарялась тишина. Алландра начала говорить о том, чего хочет, вместо того, чтобы маскировать каждое желание под вопрос, от которого можно было бы уклониться.
Иногда она давала указания.
Серали ожидала, что ей это не понравится.
Вместо этого, уверенность Алландры заставляла Серали чувствовать, что она сама выбирает, а не что-то у нее отнимают. Она могла отказаться. Она могла остановиться. Осознание этого неожиданно придавало капитуляции ощущение безопасности.
За окнами слуги шли по саду, зажигая первые фонари, которые будут гореть до первого солнца.
Алландра наблюдала, как они один за другим разгораются. «Город станет непригодным для жизни через неделю».
«Из-за фестиваля?»
«Потому что все решили, что зима уже закончилась».
«Это не так».
«Нет», — улыбнулась Алландра. — «Это никогда никого не останавливало».
Серали смотрела на фонарики, гирлянды и синие ленты, развешанные по дворцу в ожидании праздника, который ей толком не объяснили.
«Полагаю, мне следует узнать, что происходит».
"Вам следует."
Алландра закончила работу над заключительным отчетом и посмотрела на нее.
«Пойдем со мной в свои комнаты».
Руки Серали замерли.
Это не был приказ, которому она была обязана подчиняться.
Желание, выраженное ясно.
«Мои комнаты?»
«Там вам будет комфортнее».
Наблюдение оказалось на удивление точным.
Ее книги заняли привычные места. Она пользовалась камином. Проход слуг больше не ощущался как скрытая угроза, а тихое присутствие Мары где-то за пределами гостиной стало скорее успокаивающим, чем настороженным.
Этот номер, как ни странно, принадлежал ей.
«Да», — признался Серали.
«Тогда ваш».
«С какой целью?»
Выражение лица Алландры слегка озорилось. «У меня есть идея».
Серали застонала. «Мне не нравится эта фраза».
"Я знаю."
«У этого места есть история».
«Да».
«Стоит ли мне беспокоиться?»
"Нет."
Серали внимательно изучала её взглядом.
Алландра ждала.
Вот оно: уверенность без давления. Серали могла сказать «нет», и ничто на лице Алландры не указывало на то, что за это ее накажут.
"Очень хорошо."
Алландра улыбнулась. «Хорошо».
Они покинули кабинет, когда во дворце стемнело.
В коридорах жилого дома было почти пусто: два охранника на лестнице, ни клерков, ни почтальонов, спешащих под стопками бумаг. Алландра шла рядом с Серали, не касаясь ее, на расстоянии не более ширины тела.
Левое плечо Серали болело с полудня.
Она скрывала это так же, как и большую часть боли — отдавая предпочтение другой стороне и отказываясь признавать поражение, пока конечность действительно не отделилась.
Алландра позволила себе это на протяжении трех поворотов лестницы.
«Ты прикрываешь плечо».
Серали поморщилась, и это стало для нее ответом: «Только от глупости».
«Боль появилась недавно?»
"Старый."
Мара открыла дверь номера еще до того, как они дошли до него. Одним взглядом она увидела королеву, время и расстояние между ними. Она впустила их, а затем исчезла с отточенной осмотрительностью человека, точно знающего, когда ее присутствие становится ненужным.
Алландра закрыла дверь.
«Сядьте у костра».
Серали посмотрела на нее.
Алландра приподняла одну бровь.
Серали послушалась.
Это должно было её обеспокоить.
Нет.
В комнате было тепло и светло, светили свечи. Серали устроилась в кресле у камина, напрягая челюсть, поскольку тепло начало снимать боль.
Алландра не сдвинулась с места. «Расскажи, что случилось».
Серали наблюдал за пламенем.
«Прошлой зимой Вандра застала меня за кражей из верхних кладовых. Она столкнула меня с лестницы».
Алландра замерла. «Та самая Вандра, которая служила Рании?»
«Да. Она была неотъемлемой частью её жизни. Как часы. Или как железные ключи на её поясе».
«Сколько шагов?»
«Двенадцать, наверное. Я не считал».
«Что случилось с плечом?»
«Они разделились».
Челюсть Алландры работала.
Серали попытался пошутить. «С другой стороны, это был последний раз, когда меня кто-либо застал за этим».
Алландра не рассмеялась. «И что теперь?»
«Больно, когда меняется погода. Или когда я поднимаю что-то тяжелое. Или когда я весь день готовлюсь к возможной катастрофе и забываю поесть».
Алландра бросила на нее многозначительный взгляд.
«Я запомню имя Вандры, — сказала она. — На случай войны».
Серали рассмеялась, но смех получился глухим.
Алландра это услышала. «Тебе не нравится это слово».
"Война?"
Она кивнула.
«Им легко пользоваться».
«Я в нём жил».
«Я жил под ним».
Между ними вспыхнул огонь.
«Когда люди говорят о войне, — сказал Серали, — они говорят о сражениях. О победах. О генералах».
Алландра ждала.
«Я помню пустые кладовые. Слуги исчезали, потому что их призвали в армию. Мальчики уходили через дворцовые ворота и никогда не возвращались».
Ее пальцы крепче сжали стул.
«Один из кухонных рабочих раньше приберегал для меня подгоревшие булочки. А потом однажды он перестал приходить на работу».
«Никто вам не рассказал, что произошло?»
«Они перестали ставить для него место».
Алландра посмотрела в сторону огня.
«Я помню списки потерь, — сказала она. — Имена солдат, которых я обучала. Решения о том, какие деревни мы можем защищать, а какие нет. Отправка людей спать, зная, что я разбужу их до рассвета».
Данный текст был скопирован без разрешения; если вы увидите его на Amazon, сообщите об этом инциденте.
Затем, более тихо, он написал: «После того, как пришли убийцы Вулмара, я в одну и ту же неделю унаследовал корону, мантию и войну».
Серали знал эту историю.
Так поступили все в Лейехире.
Принцесса-воительница, чья семья была убита. Новая королева, которая держала оборону против Ночных Фей, а затем предпочла мир мести.
Она никогда не задумывалась, каково это – оказаться внутри этой истории.
«Авалусия хотела, чтобы ты продолжала бороться», — сказала она.
«Многие так и сделали».
«Но ты же это прекратила».
Выражение лица Алландры было усталым и уверенным. «Я похоронила достаточно людей».
Серали задержала на ней взгляд.
«Я думаю, что люди, стоящие за войнами, как правило, больше всего жаждут их окончания».
«Да», — ответила Алландра.
Она пересекла ковер и опустилась на колени перед креслом Серали.
«Сегодня вечером вы в безопасности».
У Серали перехватило дыхание. «Это непрактичное обещание».
«Нет», — голос Алландры смягчился. «Но тебе не нужно готовиться ко всему в одиночку».
Серали отвела взгляд.
Алландра потянулась к своему плечу, но остановилась, не дотронувшись до него.
«Хотите, чтобы Лия это осмотрела?»
«Ради моей гордости?»
«Ради боли».
«Горячая вода помогает».
«Тогда вам следует принять ванну».
Серали обернулась к ней. «Это была твоя идея?»
«Часть этого».
«А остальные?»
Алландра наклонила голову. «Массаж может помочь».
«Я спрошу Мару утром».
«Или я мог бы это сделать сам».
Серали моргнула. «А ты?»
У Алландры изогнулись губы. «У меня есть руки».
«Тревожное замечание».
«Я также обладаю ловкостью».
«Я не уверен, что это слово существует».
«Да. Хотите проверить это утверждение?»
Серали пристально посмотрела на нее. «Хочешь помочь мне искупаться?»
«Как правило, так поступают пары».
Жар обрушился на лицо Серали. «Я не знаком с обычаями».
«Тогда мы будем действовать осторожно». Взгляд Алландры оставался неподвижным. «Сначала ванна или массаж?»
«Принимай ванну». Серали замялась. «Но тебе не обязательно…»
"Я хочу."
Прерывание было ненавязчивым.
Твердый.
Алландра теперь знала, чего хочет, и доверяла Серали, зная, что та скажет ей, если она не разделяет её желаний.
Серали обнаружила, что ей это доверие нравилось почти так же, как и авторитет.
«Сначала примите ванну», — повторила она.
"Хороший."
Пальцы Алландры легонько коснулись верхней части ее руки, достаточно легко, чтобы возникло ощущение отказа.
Серали прижалась к ним.
Они перешли в её ванную комнату. Ту, где была ванна, достаточно большая, чтобы на ней поместился небольшой флот, латунные краны, которые подавали горячую воду по требованию, самодовольные рыбки на плитке и полки с нелепыми баночками с порошками для ванны. Алландра включила воду, проверила температуру, а затем повернулась к Серали с уверенностью женщины, отдающей распоряжения в ходе предвыборной кампании.
«Раздеться», — сказала она.
Серали колебалась. Одно дело раздеваться в темноте, в суматошной суматохе двух людей, отчаянно жаждущих уединения и облегчения. Совсем другое – делать это в свете свечей, под взглядом Алландры, с воспоминанием о давнем стыде, сжимающим ее в кулаке.
Алландра заметила нерешительность. «Если тебе стыдно…»
Серали покачала головой. «Дело не в этом».
«Что же дальше?»
Серали опустила взгляд на свои руки. «Чувствую себя… беззащитной».
Алландра подошла ближе. «Это из-за шрамов?»
Серали сглотнула, затем кивнула.
Выражение лица Алландры смягчилось, но она не выразила сочувствия. Вместо этого она ослабила завязки своего верхнего платья и позволила ему соскользнуть с плеч, тихонько ниспадая у ног.
Под ним она носила лишь простую льняную рубашку без рукавов, оставляющую открытыми плечи, ключицы и большую часть спины.
Этот поступок был настолько будничным, настолько бесцеремонным, что на мгновение Серали просто уставился в пустоту.
Алландра была шире, чем казалось под её парадной одеждой. Её плечи и предплечья были испещрены светлыми шрамами, некоторые старые, некоторые новые, наслаивающимися на золотисто-кремовую кожу солнечных фейри. Самый большой шрам тянулся от ключицы вниз к грудине, розово-белый шов, который, должно быть, ужасно болел, когда был ещё свежим.
Серали, не задумываясь, протянула руку и провела пальцами по краю. «Этот?»
Алландра посмотрела на него сверху вниз, а затем снова на Серали.
«Первая зима войны. Клинок из Лиехиры, пронзающий кольчугу».
Рука Серали дрожала. «Ты ни разу не упомянул».
"Есть много."
Она повернулась, обнажив расстегнутую сзади рубашку. Еще два шрама пересекали ее кожу: один у основания ребер, другой над левой лопаткой.
Серали посчитала. «Пять?»
«Семь, если считать ожог здесь».
Она коснулась едва заметной ряби у бедра.
Серали пристально смотрела на нее, пытаясь подобрать слова. «Но твои слова означают, что ты была… сильной».
Алландра подняла бровь. «Шрамы ничего не значат».
«Они воюют за твою страну».
«Ты тоже так думал».
Серали тихо рассмеялась. «А я получаю свои штрафы за несвоевременную заправку кроватей. Или за то, что застряла не в том конце коридора. Или просто за то, что… существую».
Алландра повернулась к ней всем лицом. «Можно?»
Серали настороженно кивнула.
Алландра накинула сорочку на голову и аккуратно положила ее рядом с отброшенным платьем.
Теперь, обнажив пояс, она снова подошла ближе и осторожно сняла рукав с плеча Серали, легкими пальцами проводя по выпуклым белым линиям, пересекающим ее предплечье и спину. Она рассматривала каждую из них с клинической точностью, но ее прикосновение было нежным, почти благоговейным.
«Я не буду их сравнивать, — сказала Алландра. — Но если хотите, я помогу вам забыть об их существовании».
Серали не решалась заговорить.
Алландра подошла сзади и начала осторожно ослаблять шнурки на спине платья Серали.
Серали замерзла.
"Я могу сделать это-"
«Я знаю», — мягко сказала Алландра. — «Но я бы хотела».
Серали, дай словам умереть.
Последний узел развязался. Алландра спустила платье с плеч Серали, позволив шелку бесшумно ниспадать по ее рукам. Платье собралось у ее ног, почти не издавая звука.
Под ним Серали по-прежнему была одета лишь в тонкую льняную рубашку и нижнее белье.
«Повернись», — тихо сказала Алландра.
Она так и сделала.
Серали закрыла глаза, ожидая, когда взгляд Алландры опустится вниз, и почувствует, что её тело недостаточно или несостоятельно.
Вместо этого Алландра подняла руку и развязала ленты на воротнике Серали. Льняная рубашка соскользнула с ее плеч, и Алландра сложила ее с той же тихой аккуратностью, с какой она складывала свою собственную одежду, прежде чем отложить ее в сторону.
Не говоря ни слова, Алландра расстегнула завязки своей юбки и сняла её, оставив их обеих лишь в нижнем белье.
Затем она преодолела оставшееся расстояние между ними.
Она обняла Серали сзади обеими руками, слегка прижавшись подбородком к её обнажённому плечу. Объятия были собственническими, но никогда не грубыми. Серали откинулась назад, вдыхая непривычное, успокаивающее тепло.
Алландра поцеловала её в затылок.
«Вот и все», — пробормотала она. — «Самая сложная часть уже сделана».
Серали, задыхаясь, рассмеялась.
«Мне кажется, купание хуже».
«Мы откроем это вместе».
Они закончили раздеваться в дружеском молчании, аккуратно положив остатки одежды рядом с остальными.
Серали подошла к краю ванны и проверила температуру воды здоровой рукой. Она была идеально, невероятно горячей.
Алландра наблюдала, как она скользнула в ванну, а затем последовала за ней. Вода покрывала их тела по грудь, и от жара мышцы Серали расслабились, хотели они того или нет. Соль для ванны пахла цитрусом и можжевельником.
Алландра сидела напротив, подперев ноги ремнем, положив руки на край ванны. Она чувствовала себя здесь совершенно как дома, словно это было самое естественное для нее место на свете.
Серали же остро ощущала собственные кости, свою ничем не примечательную грудь, то, как широко выглядели ее колени, когда она выныривала из воды.
Алландра взяла мыло, намылила им руки и кивнула в сторону левой руки Серали. «Дай посмотреть».
Серали отпустила руку. Алландра начала медленно и методично разминать мышцы вокруг ее плеча, что поначалу вызывало боль, а затем сменилось облегчением. Все тело Серали покалывало.
«Вы относитесь к этому очень серьезно», — сказал Серали.
«Я научился этому ради солдат на поле боя. Вы не так уж сильно от них отличаетесь».
«Это комплимент?»
«Это зависит от дня», — сказала Алландра. «Но сегодня — да».
Глава 141: Места, где скрывается боль
Они долго сидели в тишине, Алландра разминала узлы, а у Серали кружилась голова от сочетания жара, боли и странного, приятного удовольствия.
В какой-то момент Алландра перевела руку с плеча Серали на ее подбородок и поцеловала ее глубоко и уверенно. Ее вкус был подобен солнечному свету, апельсинам и горьким воспоминаниям о давних победах.
Серали растворилась в этом, как человек растворяется во сне: спонтанно и немного испуганно.
Когда они расстались, рука Алландры осталась на ее лице.
«Лучше?» — спросила Алландра.
Серали кивнул, не в силах придумать ничего остроумного.
Алландра не убрала руку. Она изменила хватку, большим пальцем поглаживая скулу Серали, не отрывая взгляда. Уверенность в ее прикосновении одновременно тревожила и успокаивала, и Серали не могла отвести взгляд.
«Боль может скрываться только в плече», — сказала Алландра тихим и бесстрастным голосом.
Уши Серали покраснели. «Есть и другие?»
У Алландры криво дернулись губы. «Все носят это по-разному. Иногда на спине. Иногда на ногах. Иногда…»
Ее рука скользнула вниз по бицепсу Серали, затем остановилась, большой палец уперся в углубление на внутренней стороне локтя. «—Иногда на поиски уходит больше времени».
Серали уставилась на воду, которая вдруг показалась ей гораздо менее опасной, чем все, что находится за пределами ванны. «Вы собираетесь искать?» — спросила она, пытаясь пошутить с сухим юмором, но безуспешно.
Алландра наклонилась так близко, что Серали могла чувствовать ее пульс сквозь воду. Затем она снова поцеловала ее, достаточно сильно, чтобы Серали почувствовала привкус меди и солнца, и руки Алландры обхватили основание ее черепа. В поцелуе не было нежности, только обещание того, что последует дальше.
Тело Алландры представляло собой каркас из тепла и уверенности, скрытый под парящим напряжением тела Серали.
Королева пошевелилась, крепче сжав руки, и Серали почувствовала, как ее тело сдвинулось с места, ее ноги внезапно оказались верхом на ногах Алландры, их груди плотно прижались друг к другу над струей воды, которая с каждой секундой становилась все горячее. Это положение было преднамеренным, церемониальным; руки Алландры удерживали ее чуть выше поверхности, лишая всякой иллюзии контроля.
Первым порывом Серали было посмеяться над собой, над абсурдностью ситуации, но сила поцелуя Алландры не оставляла места для насмешек. Когда Алландра наконец отстранилась, ее щеки раскраснелись, а глаза потемнели, как речной камень.
«Я намерена провести обыск», — повторила Алландра, голос ее дрожал от точности, которая не имела ничего общего с политикой, а была связана исключительно с голодом.
Если вы хотите прочитать остальную часть этой главы (сцена в ванной очень откровенная), вы можете найти её здесь, на Inkitt:
Глава «Места, где скрывается боль» | Маг королевы от Lemon_Tea_With_Honey на Inkitt
Глава 142: Добро пожаловать в мир читов
Эту пикантную главу вы найдете здесь, на Inkitt:
Глава «Добро пожаловать в мир обмана» | Маг Королевы от Lemon_Tea_With_Honey на Inkitt
Глава 143: Здесь
Начало этой главы также доступно на Inkitt:
Глава здесь | Маг Королевы от Lemon_Tea_With_Honey на Inkitt
После этого они лежали вместе на кровати, задыхаясь. Алландра прижалась к Серали сзади, стараясь не давить на поврежденное плечо, но достаточно близко, чтобы Серали чувствовала каждую линию ее тела.
Алландра почувствовала, как напряжение покинуло её тело.
Она прижала губы к затылку Серали и прошептала: «Я здесь».
Серали не ответила, но ее рука нашла руку Алландры, обхватившую ее живот, и она вцепилась в нее, словно это была единственная твердая вещь на свете.
На следующее утро Мара обнаружила их именно такими, какими и ожидала.
Королева и Королевский Маг лежали, сплетаясь друг с другом под одеялом, Серали прижалась к боку Алландры, а одна из рук Алландры обнимала ее за талию. За ночь они украли почти все одеяла с кровати, но каким-то образом все равно заняли только половину.
Никто из них, похоже, не хотел признавать существование утра.
Мара улыбнулась про себя.
Она тихо поставила поднос с чаем и свежей водой на прикроватный столик, приоткрыла шторы ровно настолько, чтобы впустить полоску бледного весеннего солнечного света, и так же бесшумно удалилась, как и вошла.
Никто не должен был знать, что королева провела ночь у него.
К тому времени, как Серали проснулась, Алландра уже застегнула последнюю застежку на ее платье.
Она остановилась у скрытого прохода для слуг.
«Мне следует уйти, прежде чем кто-нибудь начнет гадать, куда я пропал».
Серали кивнул.
"…Вероятно, это мудро."
Алландра подошла ближе, откинула выбившуюся прядь темных волос за ухо Серали и коротко поцеловала ее в лоб.
«Увидимся через несколько минут».
Серали моргнула.
"Так скоро?"
Алландра улыбнулась.
«Вы забыли».
"…Что забыл?"
«Сегодня один из тех завтраков, которые бывают у всех».
Серали пристально смотрела, ожидая биения сердца.
Затем тихо застонал.
"О, нет."
"О, да."
«Полагаю, Эверли заметит, если я не явлюсь».
«Я думаю, она восприняла бы это как личное предательство».
Серали вздохнула с театральной покорностью.
«Тогда, полагаю, у меня нет выбора».
«Я не верю, что вы так думаете».
Улыбка Алландры задержалась еще на мгновение.
Затем она проскользнула через служебный проход и исчезла.
Несколько мгновений спустя вошла Мара, неся на руке свежее платье.
Она взглянула один раз на скрытую панель, а затем снова на Серали.
"Доброе утро."
Серали приняла платье с подозрительным видом.
"…Какую часть этого утра вы наблюдали?"
Выражение лица Мары оставалось совершенно спокойным.
«Я пришла помочь тебе одеться».
"…Это был не мой вопрос."
"Нет."
«Это было не так».
Серали прищурилась.
«Вы начинаете уклоняться от ответа».
«Я провожу много времени в окружении умных женщин».
Вопреки своему желанию, Серали рассмеялась.
«Пойдем», — сказала Мара, разглаживая воображаемую складку на рукаве Серали. — «Принцесса Эверли, как известно, начинает терять терпение, когда завтрак задерживается».
Серали вздохнула.
«Полагаю, нам лучше не заставлять её ждать».
