Глава 148: Не падать в обморок
Взгляд Верии переместился. «Королевский маг».
Серали подняла глаза.
Для реализации этого проекта потребовалось больше усилий, чем следовало бы.
Выражение лица Верии не смягчилось. Это было великодушно с её стороны. «Вы очень бледны».
«Я часто бледный».
«Вы выглядите так, будто вот-вот упадете в обморок».
«Я не падаю в обморок».
Дараван сказал: «Ты чуть не сделал этого, когда Лия сняла последнюю железную переплетку».
Серали повернула голову в его сторону.
Медленно. «Капитан».
«Королевский маг».
«Это был медицинский инцидент».
«То же самое относится и к обморокам».
«Я не падаю в обморок».
«Пока нет», — сказала Верия.
Серали пристально смотрела на неё.
Верья оглянулась назад, ничуть не обеспокоенная.
Рука Алландры сжалась, когда она коснулась повестки дня.
Серали это видел.
Так же поступил и Дараван.
Верия тоже так считала.
Боже, в этой комнате было полно людей, которые замечали всякое.
Верья встала. «Я сопроводу королевскую волшебницу обратно в ее покои».
Взгляд Алландры стал более острым.
Лишь немного.
Настолько, что соединение нагрелось, как раскаленный уголь.
Серали почувствовала, что за этим стоит инстинкт.
Нет.
Нет — Верии. Нет — расстоянию. Нет — Серали не разрешат покинуть эту комнату с кем-либо ещё, пока письмо Вулмара всё ещё лежит открытым на столе. Нет — её прогонят после того, как король объявил её своей собственностью.
Алландра ничего не сказала.
Хороший.
Хорошее и ужасное.
Серали обрела голос. «Это совершенно излишне».
Верья положила экземпляр присяги в папку. «Большинство полезных вещей не нужны, пока не перестанут быть таковыми».
«Это звучит так, будто Мариэль сказала бы что-то о блоках».
«Мариэль права насчет блоков».
«Я могу дойти до своей комнаты пешком».
«Я не предлагал тебя нести».
У Даравана дернулся уголок рта.
Серали сердито посмотрела на него, благодарная за раздражение, потому что от него комната на мгновение остановилась.
Верья продолжил: «Вы только что сделали официальное заявление, отрицающее претензии иностранного короля на вашу личность. После этого вы имеете право выглядеть нездоровым».
У Серали перехватило дыхание.
Допустимый.
Здесь это слово не является юридическим. Не совсем.
По крайней мере, так казалось.
Алландра обошла стол с края.
Дараван пошевелился.
Не остановит её. Не совсем.
Возможно, это предупреждение. Или напоминание.
Алландра остановилась, не доехав до Серали.
Слишком далеко, чтобы дотронуться.
Достаточно близко, чтобы Серали могла разглядеть небольшое пятнышко возле глаз, где ее самообладание начало давать трещину.
«Серали», — сказал Алландра.
Не Королевский Маг.
Не в этот раз.
Верия с внезапным и целенаправленным интересом посмотрела на папку в своих руках.
Дараван смотрел на дверь так, словно она стала для него источником тактического интереса.
Серали посмотрела на Алландру и чуть не расплакалась.
Не потому, что Алландра выглядела испуганной.
Потому что казалось, что она изо всех сил старалась этого не делать.
«Со мной все в порядке», — сказал Серали.
Ложь была неубедительной.
Губы Алландры сжались.
Серали поправила, поскольку честность можно было проявлять по частям: «Я буду».
Алландра вдохнула.
Крепление один раз надавило на закрытую защелку Серали.
Нетребовательный.
Спрашиваю.
Серали не могла открыть его. Не здесь. Если бы она это сделала, то слишком отчетливо почувствовала бы страх Алландры, и тогда та могла бы совершить что-то непростительное, например, наклониться к ней перед Верией и Дараваном, на фоне запечатанного дипломатического краха ее утра.
Вместо этого она дотронулась до левой манжеты.
Вкратце.
Выбор.
Я всё ещё здесь.
Рука Алландры потянулась к перстню-печатке.
Отвечать.
Челюсть Даравана сжалась от отчаяния или одобрения. Возможно, и от того, и от другого.
Верья сказала: «Ваше Величество, я отведу её по восточному коридору. Там меньше глаз».
Алландра не отводила взгляда от Серали. «Спасибо».
Серали отвела взгляд.
Голос Алландры прозвучал тихо: «Никто не вызовет тебя, пока ты не будешь готова».
Серали резко оглянулся.
Никто вас не вызовет.
Нет, я не приду.
Не оставаться.
Не позволяйте мне.
Снова выбор.
Даже сейчас.
Особенно сейчас.
Серали кивнул один раз. «Хорошо».
На лице Алландры мелькнула искорка.
Боль, возможно. Гордость. И то, и другое.
Верья засунула папку под мышку. «Капитан Дараван, пожалуйста, обеспечьте безопасность в комнате до моего возвращения».
Дараван кивнул. «Конечно».
Взгляд Алландры наконец переместился с Серали на Верию. «Оригинальное письмо по-прежнему запечатано?»
«Со мной до перевода в закрытую категорию».
"Хороший."
«И экземпляр присяги тоже».
"Хороший."
«Я закажу второй экземпляр для немедленной юридической проверки».
«Своей собственной рукой».
Верья склонила голову. «Очевидно».
По какой-то причине это чуть не рассмешило Серали.
Вместо этого прозвучал вздох.
Вериа это заметила.
«Пойдем», — сказала она.
Серали стоял.
Комната наклонилась сильнее.
Дараван сделал первый шаг вперед.
Алландра не двинулась с места.
Эта сдержанность, должно быть, чего-то ей стоила.
Серали ненавидела то, что знала об этом.
Она оперлась одной рукой о стол, чтобы удержать равновесие. «Я же сказала, что не падаю в обморок».
«Да», — сказал Дараван. «Очень убедительно».
«Ты мне не нравишься».
Верия подошла к ней, но не коснулась. «Иди медленно».
«Я умею ходить».
«Отлично. Продемонстрируйте».
Серали посмотрела на нее.
Верия выглядела холодной, как зима.
Отлично.
Серали шла.
Один шаг.
Затем ещё один.
Её ноги работали. Какая великодушие с их стороны.
У двери она, невольно, остановилась.
Она повернулась обратно.
Алландра стояла рядом со столом совета, неподвижная, как лезвие.
Она выглядела как королева.
Она была похожа на женщину, которая проснулась тем утром в постели Серали.
Она выглядела испуганной.
Только Серали мог видеть последнюю часть.
Возможно, и Даравана тоже.
«Величие», — сказал Серали.
Выражение лица Алландры изменилось при упоминании названия.
Небольшая ранка.
Возможно, это необходимо.
Для комнаты. Для Верии. Для себя.
Алландра склонила голову. «Королевский маг».
Там.
Они оба всё ещё могли выступать.
От одной только мысли об этом Серали захотелось рассмеяться или его стошнило.
Верия открыла дверь.
Внешняя комната ждала впереди: писец слишком быстро встал, а двое почтальонов делали вид, что не напрягают слух. Верия взглянула на них, и они превратились в мебель.
Серали вышла в коридор.
Воздух за пределами камеры ощущался более холодным.
Громче.
Здесь кипела дворцовая жизнь, и все это не прекратилось только потому, что Вулмар Ксуйвен решил вспомнить о ней.
Верия шла рядом с ней, не прикасаясь, не нависая над ней. Она была сопровождающей, а не надзирательницей.
Несколько шагов они молчали.
Затем Верья сказала: «Вам не нужно решать, что вы чувствуете, прежде чем добраться до своих комнат».
Серали посмотрела на нее. «Это юридическая консультация?»
"Нет."
«Советы по исцелению?»
«И тоже нет».
«И что же тогда?»
Губы Верии слегка сжались. «Коллегиальная».
Это слово подействовало на Серали сильнее, чем он ожидал.
Коллегиальный.
Она с нетерпением ждала начала следующего занятия.
Несанкционированное использование: данное произведение размещено на Amazon без согласия автора. Сообщайте о любых случаях обнаружения.
Верья сделала вид, что ничего не замечает.
Они свернули на восточный коридор.
Как и предсказывала Верия, белье было почти пустым. Только служанка, несущая сложенное белье, увидела его и так быстро сделала реверанс, что чуть не потеряла стопку.
Верья не сбавил темп.
Серали продолжал идти.
Чем дальше они отходили от зала заседаний совета, тем сильнее слова настигали её.
Наша дочь.
Министерство иностранных дел.
Возврат возможен немедленно.
Сохраняя достоинство и не подвергаясь преследованиям.
Она чуть было не наткнулась на это случайно.
Рука Верии поднялась, а затем остановилась совсем рядом с локтем Серали.
Она почти дотронулась.
Она решила этого не делать.
Серали это заметила.
«Спасибо», — сказала она, хотя её слова прозвучали несколько грубовато.
Верия опустила руку. «За то, что не прикасалась к тебе?»
"Да."
Верья кивнула один раз. «Вы очень четко выразили свои мысли во время переговоров о присяге».
Внутри Серали что-то треснуло, но это было незначительное, но терпимое повреждение.
Она рассмеялась.
Тонкий.
Уродливый.
Настоящий.
«Во время переговоров о присяге я был в ужасе».
«Да, — сказала Верия. — Это часто улучшает процесс составления чертежей».
Серали посмотрела на нее.
Верья с нетерпением ждала этого момента.
Спустя мгновение Серали снова рассмеялся.
Этот был менее болезненным.
Дверь слева от них распахнулась.
Рука Серали резко потянулась к рукаву.
Верья резко повернулась, прижимая папку к груди, словно юридический щит.
Мариэль вышла, неся в руках охапку бумаг, свернутую схему, два карандаша и с выражением глубокого и притворного удивления на лице.
«Ах», — сказала она. — «Вот вы где».
Верия пристально смотрела на неё.
Серали тоже смотрела.
Мариэль перевела взгляд с одного листа на другой, затем на бумаги в своих руках, словно заметив их впервые. «Я доставала… документы».
Голос Верии был очень ровным. «Из чулана для метел».
Мариэль оглянулась назад.
В открытой двери действительно обнаружился узкий шкаф, в котором лежали метлы, тряпки для пыли, а рядом стоял испуганный лакей со шваброй.
Мариэль быстро закрыла дверь.
«Рядом с документами», — сказала она.
Серали моргнула.
Верия прищурилась, ненадолго переведя дыхание. «Леди Мариэль».
«Я шел в этом направлении».
«Вы покинули зал заседаний совета в противоположном направлении».
«Я поправил».
«Ты спрятался в чулане для метел».
«Я остановился в чулане для метел».
"Почему?"
Мариэль поправила бумаги в руках. Три из них сползли набок. Она прижала их к груди подбородком. «Потому что я подумала, что, появившись из пересекающегося коридора, я буду выглядеть менее похожей на преследование».
Серали пристально смотрела на неё.
Верия открыла глаза. «Ты думала, что внезапное появление из чулана для метел будет выглядеть менее подозрительно?»
«Я не планировал, чтобы этот шкаф выглядел как кладовка для метел».
«Так шкафы не устроены».
«Информация была плохо обозначена».
Серали рассмеялась.
Звук вырвался прежде, чем она успела его остановить. Тихий, испуганный, местами почти истеричный, но безошибочно узнаваемый смех.
Поза Мариэль заметно опустилась, на её плечах отразилось явное облегчение.
Верья посмотрел на Серали, затем на Мариэль и, по всей видимости, решил не возбуждать уголовное дело.
«Для ясности, — сказала Верия, — вы следите за нами?»
"Нет."
«Леди Мариэль».
"Да."
Серали прижала пальцы к губам.
Мариэль выпрямилась, все еще неуклюже сжимая в руке бумаги. «Я выполняю свои обязанности уважительно, ненавязчиво и оказываю структурную поддержку».
Верья ничего не сказала.
Мариэль поморщилась. «В голове это звучало лучше».
«Я в этом сомневаюсь».
«У меня это плохо получается».
«В следующем?»
«В комфорте».
Слово прозвучало неловко, слишком серьезно для коридора.
Серали посмотрела на нее.
Мариэль выглядела ужасно смущенной собой, но не отступила.
«Я лучше разбираюсь в разрушающихся конструкциях, — сказала она. — Нужно найти источник нагрузки, укрепить слабое место, убрать лишний вес и не давать людям громко высказывать свои предложения возле поврежденной стены».
Верья сказал: «Последняя часть не относится к инженерным вопросам».
«Это происходит, когда я это делаю».
У Серали дернулся уголок рта.
Мариэль это увидела и оживилась.
Слишком.
Опасно.
«Итак, — сказала Мариэль, идя рядом с Серали, — если кто-нибудь в этом коридоре скажет что-нибудь неприятное, я могу высказать это вслух».
«Пожалуйста, не надо», — сказала Верия.
«Я сказал, могу».
«Вы имели в виду «будет»».
«Я имел в виду, что могу с большой силой».
Смех Серали раздался снова.
Этот был менее болезненным.
Они продолжили идти по коридору: Верия с одной стороны, точная и спокойная; Мариэль с другой, дрожащая от желания быть полезной, но не совсем преуспевающая; Серали между ними, идущая пешком, потому что обеим женщинам почему-то казалось, что упасть без сил будет социально неудобно.
Сделав три шага, Мариэль сказала: «У тебя всё хорошо получается».
Серали ненадолго прикрыла глаза. «Идти?»
"Да."
«Мариэль».
«Я запаниковал».
"Я заметил."
Верья сказала: «Возможно, наблюдений будет меньше».
«Верно. Да. Меньше.»
Тишина длилась четыре шага.
Затем Мариэль добавила: «Но вы же такая».
Верия издала звук, который, возможно, был вздохом.
Серали покачала головой, но уголок ее рта шевельнулся вопреки ее желанию.
Вторая горничная появилась в дальнем конце коридора, увидела Верию, Серали и Мариэль, идущих строем, который указывал либо на законное сопровождение, либо на скорый ремонт, и тут же повернула в другой дверной проем.
Мариэль смотрела ей вслед. «Видишь? Эффективно».
«Ты напугала служанку», — сказала Верия.
«Нет, эта ситуация напугала горничную. Я же просто занимал в ней место».
«Не начинайте со мной спорить о причинно-следственной связи».
«Я бы никогда так не поступил».
«Ты бы так и сделал».
"Я мог бы."
Серали посмотрела то на кого из них.
«Вы двое такие специально?»
«Нет», — ответила Верия.
«Да», — ответила Мариэль.
Они посмотрели друг на друга.
Серали снова рассмеялась.
Слишком тонкий, всё ещё. Слишком близок к разрыву. Но настоящий.
Этого было достаточно всего на несколько шагов.
Затем слова вернулись.
Наша дочь.
Голос её отца, переданный чужими устами.
Стол совета.
Рука Алландры почти потянулась к перстню-печатке.
Письмо рядом с ее клятвой.
У Серали так резко подкосились колени, что ей пришлось сбавить скорость.
Обе женщины мгновенно адаптировались.
Никто из них её не коснулся.
Рука Верии поднялась и остановилась.
Когда Мариэль снова попыталась сделать то же самое неуклюжее движение, ее бумаги зашуршали, затем она вспомнила о себе и крепче сжала их в руке.
Серали это заметила.
Это замечание чуть не свело её с ума.
«Спасибо», — сказала она.
Верья слегка кивнула.
Мариэль открыла рот.
Верья сказала: «Не говори: „И тебя я тоже не трогаю“».
Мариэль замолчала.
Серали посмотрела на нее.
Мариэль выглядела огорченной. «Я не собиралась этого делать».
«Ты был».
«Да, это так», — призналась Мариэль.
Вопреки своему желанию, Серали снова рассмеялась.
Этот не казался мне некрасивым.
Они добрались до жилого крыла.
Мара уже стояла у двери Серали.
Конечно, она была такой.
Она стояла, накинув на руку шаль, с выражением лица женщины, которая ничего не знала, догадалась лишь о том, что это опасно, и соответственно приготовила чай.
Ее взгляд сначала остановился на лице Серали.
Это не папка совета под мышкой у Верии.
Это не документы Мариэль.
Не в коридоре.
Лицо Серали.
Мара не спросила, что случилось.
Хороший.
Если бы она это сделала, Серали могла бы сломаться от полного неумения выбрать ответ.
Верия сказала: «Мара, королевской волшебнице нужна тишина. Никаких посетителей без ее разрешения. Лию следует проинформировать о том, что она находится в своих покоях».
Мара кивнула. «Да, миледи».
«Никто больше».
Взгляд Мары мельком скользнул к Серали.
Серали понял вопрос.
Алландра?
Эта связь вызывала легкую боль, словно она слышала свое имя беззвучно.
Серали проглотила.
«Пока нет», — сказала она.
Выражение лица Мары почти не смягчилось.
«Да, Серали».
Мариэль переложила бумаги. «Схемы стен я могу прислать позже».
Верия посмотрела на неё.
Мариэль поправила: «Завтра».
Верья продолжала поиски.
«Или нет», — сказала Мариэль.
Серали посмотрела на нее. «Завтра».
Мариэль оживилась. «Завтра».
«Не раньше завтрака».
«После завтрака».
«Не сразу после завтрака».
«Середина утра?»
«Мариэль».
«Полдень», — быстро сказала Мариэль. — «Полуденные схемы».
Серали едва заметно улыбнулась. «Полдень».
Верия выглядела слегка уставшей.
«Я вернусь, если понадобится», — сказала она.
Серали прислонилась одним плечом к дверному косяку, потому что ноги у нее снова стали неуверенными.
«Это звучало как добровольное решение».
"Это было."
«Тревожно».
Верия кивнула головой. «В следующий раз я постараюсь быть более предсказуемой».
"Спасибо."
Мариэль колебалась.
Затем, с грацией женщины, ступающей на лед, она сказала: «Он не имеет права давать вам имя от нашего имени».
Серали замерла.
Верья тоже так сделала.
Лицо Мариэль покраснело, но она не отступила. «Это было слишком грубо».
«Нет», — ответил Серали.
Ее голос был едва слышен.
Мариэль сглотнула. «Хорошо. Потому что я это имела в виду».
Серали посмотрела на нее.
Коридор расплылся.
Блин.
Верья тихо сказал: «Рекорд по-прежнему актуален».
Взгляд Серали переместился на неё.
Клятва.
Её отказ.
Записанные слова.
Свидетель.
«Рекорд по-прежнему актуален», — повторил Верия.
Мариэль яростно кивнула. «И стена тоже».
Брови Верии нахмурились. «Какая стена?»
«Метафорический».
«В условиях кризиса, пожалуйста, не смешивайте юридические и инженерные метафоры».
«Я оказываю поддержку».
«Ваша формулировка неточна».
Серали рассмеялась.
Слезы не текли.
Едва.
Мара открыла дверь.
Из комнат Серали доносился теплый воздух: дым от камина, чай, едва уловимый горьковато-апельсиновый аромат масла, которым Мара пользовалась на столе, невероятная знакомость места, которому Серали начала доверять вопреки здравому смыслу.
На секунду Серали не мог войти внутрь.
Ее отец пересек границу.
Но комната осталась.
Мара ждала.
Никакого давления. Никакой руки у нее за спиной.
Верья ждала.
Мариэль тоже ждала, вся в порыве желания сделать что-нибудь полезное, но, каким-то чудом, не делая этого.
Серали сама переступила порог.
У двери она обернулась.
Верья кивнула ей в знак согласия.
Мариэль подняла одну руку, немного помедлила, а затем сделала небольшой, крайне неловкий взмах рукой.
Серали посмотрела на нее.
Мариэль опустила руку. «Слишком много?»
"Немного."
«Я буду совершенствоваться».
«Я в этом сомневаюсь».
"Справедливый."
Мара осторожно закрыла дверь.
И только тогда, без совета, без писца, без черной печати, без неподвижно лежащей за столом царицы, Серали поняла, что дрожит.
Глава 149: Так говорит королева
Дверь закрылась за Серали, Верией и Мариэль, которые появились из какого-то коридора, который она, несомненно, оружейно подготовила.
На мгновение Алландра замерла.
Зал совета казался каким-то неправильным, когда в нём находился только Дараванан. Слишком большой. Слишком лощёный. Чаши, разбросанные бумаги и едва заметные чернильные пятна возле дома Харрека оставались точно на своих местах.
После такого письма комнату следовало бы переделать. Стены должны были бы потрескаться. Стол должен был бы вспомнить, что король пересёк границу и попытался надеть на женщину ошейник чернилами.
Вместо этого, оно ждало разрешения на эксплуатацию.
Алландра стояла во главе стола, крепко держа в руках документы, потому что все остальные части ее тела были заперты за дверью и баррикадами.
Дараван слушал, пока шаги Серали не затихли.
Каждый из них уносил её всё дальше и дальше.
Алландра хотела последовать за ней. Чтобы подхватить её, прежде чем слова окончательно войдут ей в душу, взять её лицо в обе руки и сказать: «Нет. Он не имеет права этого делать. Ты в безопасности. Ты моя…»
Нет.
Не моё.
Избранная. Здесь. Сама.
Исправление начисто прорезало её насквозь.
Связь пульсировала под ее ребрами. Боковая часть тела Серали стала тесной и отстраненной, защелка почти закрылась.
Её право. Её право на неприкосновенность частной жизни. Её дверь.
Алландра хотела постучать.
Она также хотела что-нибудь сломать.
«Величие», — сказал Дараван.
"Я знаю."
«Вы не представляете, что я хотел сказать».
«Я знаю несколько вариантов. Все они раздражают».
«Вероятно, это правда».
Она едва сдержала смех.
Вместо этого загорелись свечи, расположенные ближе всего к ней.
Дараван посмотрел на них. Потом на неё.
«Алландра».
Её имя, а не титул.
Пламя немного поутихло, хотя и оставалось слишком высоким.
"Не."
«Я ещё не начал».
«Вы использовали моё имя».
«Я посчитал это необходимым».
Он стоял там, где всегда стоял в кризисных ситуациях: достаточно близко, чтобы вмешаться, и достаточно далеко, чтобы не мешать другим. Так он выглядел и после осады Запада. После Финниана. После того, как Мантия выбрала её, и половина присутствующих начала подсчитывать, сколько от неё ещё можно сохранить с помощью традиций.
«Со мной все в порядке», — сказала она.
Дараван ничего не сказал.
Тишина была беспощадной.
«Это было неубедительно», — признала Алландра.
"Да."
Она отодвинулась от стола и направилась к окну, затем остановилась. Слишком много стекла. Слишком открыто.
«Скажи это».
«Перед тем как идти к ней, вам нужно снять комнату».
«Я нахожусь в комнате».
«Другой».
Она сжала губы. «Ты думаешь, мне не стоит идти?»
«Думаю, тебе не стоит так поступать».
Свечи снова вспыхнули.
"Как что?"
"Испуганный."
У неё перехватило дыхание.
Не сердится. Не проявляет защитнических чувств. Не проявляет политической активности.
Испуганный.
Забаррикадированная дверь внутри её комнаты сдвинулась.
Дараван не смягчил голос. «Вы хотите утешить её. Вы также хотите пообещать последствия, которые не сможет обеспечить ни одна армия и которые не выдержат ни один договор».
«Я хочу пообещать правду».
«Тогда решите, какую именно истину вы имеете в виду».
Письмо Вулмара вернулось с яростной точностью.
Наша дочь.
Он не называл Серали так, когда солдаты забрали её у матери. Не тогда, когда Рания морила её голодом и избивала. Не тогда, когда она пряталась на кухнях, тайно изучала магию или бежала, потому что Вулмар решил, что её тело может улучшить его родословную.
Теперь, когда она принесла присягу. Комната. Стул в совете. Карты Эверли. Место за завтраком.
Теперь он открыл для себя это слово.
Алландра вцепилась в спинку стула.
Дерево заскрипело.
«Это слово», — сказала она.
Дараван молчал.
«Он этого не заслуживал».
"Нет."
«Ему не разрешат им пользоваться».
"Нет."
«Да, он это сделал».
"Да."
Одно-единственное слово поразило сильнее, чем согласие.
«Это зафиксировано в протоколе, — сказал Дараван. — Это повлечет за собой последствия. Притворяясь, что это не так, он ему помогает».
«Я не притворяюсь».
«Нет. Вы решаете, является ли ярость планом».
Алландра рассмеялась один раз, без всякого юмора. «Неужели?»
«Иногда. На расстоянии меча».
«Это не зона действия меча».
"Нет."
"Жалость."
"Согласованный."
Приём в больницу помог.
Алландра подошла к креслу Серали и положила руку на его резную спинку. Это было всего лишь полированное дерево. В нем не осталось тепла.
Тем не менее, она заметила, что Серали, прочитав письмо, сидела слишком прямо, положив обе руки на стол.
Меня не похитили. Я сбежал.
«Она велела им прочитать это», — сказала Алландра.
"Да."
«Она сама выбрала эту пластинку».
"Да."
«И мне это ужасно не нравилось».
Дараван ждал.
«Не потому, что она так решила. Потому что ей пришлось».
"Да."
Алландра провела большим пальцем по спинке стула.
«Она только-только начала доверять этому месту. Она знает свою комнату в темноте. Она хранит карточки Эверли в этой нелепой коробке и делает вид, что это административная. Мариэль вручает ей схемы, не спрашивая, поймет ли она их. Верия звонит своей коллеге и говорит это всерьез. Эверли думает, что ей место за завтраком».
У нее перехватило дыхание.
«Сегодня утром я проснулся рядом с ней».
Слова бесшумно донеслись до комнаты.
Дараван не дрогнул.
«Я знаю», — сказал он.
"Вы не."
«Нет. Не так.»
Каким-то образом это оказался правильный ответ.
«Связь была установлена, — сказала Алландра. — Она была теплой. Я думала, что мы достигли чего-то достаточно прочного, чтобы на этом стоять. Небезопасного. Но выбранного. Нашего. Чего-то, что открывается наружу».
Она посмотрела в сторону пустого места, где лежало письмо Вулмара.
«И вот это случилось».
«Письмо не испортило утреннее настроение».
Алладра пристально посмотрела на него.
«Оно достигло цели, — сказал Дараван. — Оно угрожало ей. Оно не смогло её отменить».
Это различие поразило ее так же резко, как лезвие, правильно лежащее в ее руке.
Нет.
Оно пыталось стереть утренние воспоминания.
Это было необычно.
Алландра выпрямилась.
«Он хочет изменить язык, — сказала она. — Королевский маг становится дочерью. Должность становится пленом. Клятва становится принуждением. Защита становится похищением».
"Да."
«Он хочет, чтобы мы ответили на его вопрос».
"Да."
«Тогда мы этого не делаем».
В комнате стало прохладнее.
Стратегия дала ярости выход.
Алландра вернулась во главе стола. «Верья берет оригинал и копию присяги. Один экземпляр у нее в руке. Никаких дополнительных действий со стороны клерка, кроме необходимых для получения расписки».
"Да."
«Хаген формулирует выводы, а не отвечает на них».
«Ему не понравится это отличие».
«Он выживет».
"Вероятно."
«Харрек готовится к распространению слухов, не зная подробностей о родословной. Ивандер оценивает уязвимость порта на случай, если Лиехира начнет оказывать давление на торговлю».
Дараван кивнул.
«Мариэль не должна прикасаться к воску».
Выражение его лица помрачнело. «Мне это и в голову не приходило».
«Ей это придёт в голову».
"К сожалению."
«За Мерроу следят. Любой, кого он допрашивает, докладывает Верии».
«Уже согласовано».
Конечно, так и было.
— А Серали? — спросил Дараван.
Первым делом Алландра ответила незамедлительно.
Я иду к ней.
На приготовление лучшего варианта ушло больше времени.
«Ее никто не вызывает. Никаких последующих действий со стороны совета не предпринимается, пока она сама об этом не попросит или пока Верия не решит, что ждать нельзя. Никакого заявления с ее участием без ее согласия».
"Да."
Алландра посмотрела в сторону двери.
«Я хочу её увидеть».
"Я знаю."
"Мне нужно."
"Да."
«Я не уверен, что мне следует это делать».
«Потому что ты всё ещё в ужасе».
"Да."
«И потому что вы хотите пообещать ей, что она будет в безопасности».
Алландра встретилась с ним взглядом. «Да».
«Можно обещать то, что вы сделаете. Нельзя обещать то, что не может произойти».
Ей это ужасно не нравилось.
Ей это было необходимо.
«Ей не нужно знать разницу».
"Нет."
Повторюсь, ложного утешения не будет.
«А что, если она не хочет, чтобы я там был?»
Дараван размышлял о своем выживании.
«Скажи это», — приказала Алландра.
«Я подозреваю, что она очень хочет, чтобы ты был там. Я также подозреваю, что она, возможно, еще не готова к тому, что значит желать твоего присутствия».
Под ребрами Алландры возникло болезненное согласие, между ними потеплело.
«Так что спрашивайте», — сказал он.
«Это стало вашим ответом на все вопросы».
«Это было у Лии. Я украла его для удобства».
Просить.
Не спасение. Не прибытие, полное клятв, страсти и защитной ярости.
Просить.
Алландра могла бы это сделать.
Но пока нет.
«Если я уйду сейчас, я принесу с собой слишком много огня».
«Тогда остановитесь на мгновение».
«У меня его нет».
«Всё равно возьми».
Она невольно рассмеялась.
Маленький, но настоящий.
Алландра села у камина. «Садись. Из-за тебя комната выглядит как военная палатка».
«Оно становится единым целым».
«Дараван».
Он сидел с неловким чувством обиды, свойственным солдату, насильно вынужденному оказаться в цивилизации.
Несколько мгновений они молчали.
Алландра сложила руки на груди и глубоко вздохнула.
В.
Вне.
Стеклянные двери. Не ставни.
Открывается.
Не война.
Еще нет.
Она дала этому ужасу имя.
Вулмар может поставить под угрозу жизнь Киллиана. Превратить родословную Серали в слух. Заставить каждого дворянина, опасавшегося ее назначения, задаваться вопросом, не скрывала ли корона не просто иностранного мага, а незаконнорожденную принцессу вражеского короля.
Он мог бы придать защите Алландры личный характер.
Это было личное.
Это не делает это неправильным.
Это делало ситуацию опасной.
Слёзы лились ручьём и хлынули потоком.
Дараван ничего не сказал. Он не пытался утешить царицу и не делал вид, что ничего не видит. Он сидел на краю комнаты, словно верная, надоедливая стена, и позволил царице плакать достаточно долго, чтобы она вспомнила, что у нее есть тело.
Это длилось недолго.
Когда она вытерла лицо, он налил воды из кувшина для собраний и поставил его рядом с ней.
Она выпила.
Круто. Просто. Потрясающе.
Её руки больше не дрожали.
«Я не позволю ему заполучить её», — сказала она.
Дараван посмотрел на неё.
«Я знаю, чего не могу обещать. Я не могу обещать полную безопасность или отсутствие последствий. Я не могу обещать, что Вулмар никогда не достигнет того, что любит».
Алландра поставила стакан на стол.
«Но я могу пообещать одно: я не верну её ему. Ни по закону. Ни по договору. Ни из-за страха. Ни потому, что старики считают кровь священной, когда согласие им неудобно».
Дараван выдержал ее взгляд, затем кивнул.
«Об этом говорится в клятве».
"Да."
«Так же считает и королева».
У нее перехватило дыхание.
"Хороший."
Дараван поднялся. «Тогда я начну».
«Пока нет. Дайте Серали время добраться до своих комнат. Дайте Маре время заварить чай и побыть в тишине. А потом спросите, придет ли она ко мне».
«Спросите», — повторил он.
"Да."
«А что, если она скажет нет?»
«Я не пойду».
Эти слова ранят.
Они были необходимы.
Дараван склонил голову. «Я знаю».
Он дошёл до двери, а затем остановился.
«Алландра».
Она подняла взгляд.
«Письмо не испортило утреннее настроение».
«Нет, — сказала она. — Это представляло угрозу».
«Да. Так что защищайте и утро».
Он открыл дверь.
Во дворце раздались обычные звуки: шаги, тихие голоса, продолжались работы по устранению чрезвычайного ущерба.
«Десять минут?» — спросил Дараван.
Алландра кивнула.
Он ушёл.
Впервые с момента получения письма она осталась одна.
Никаких советов. Никакой Серали, держащейся прямо за столом. Никакого Даравана, превращающего страх в долг.
Алландра вспомнила о меде на пальцах Эверли. О Серали, крадущей одеяла. О черной печати Вулмара. О пункте клятвы, произнесенном точным голосом Верии.
Я сбежал.
В какой-то момент изображение в комнате расплылось.
Затем она встала.
Она не чувствовала спокойствия.
Хорошо. Спокойствие было бы ложью.
Она чувствовала страх. Ярость. Сосредоточенность. Влюбленность. Все еще королева.
Ни один из членов экипажа не держит вожжи в одиночку.
Когда Дараван вернулся десять минут спустя, она снова сидела за столом, перед ней лежал чистый лист бумаги.
Она написала всего одну строчку.
Мы отвечаем на утверждение, не принимая его предпосылку.
Дараван прочитал это вверх ногами.
«Верья одобрит».
«Ей бы лучше так и было».
«Я её найду».
Алландра на секунду закрыла глаза. «Спасибо».
Он кивнул и снова ушел.
Алландра оставалась за столом, положив руку рядом с чистым листом бумаги, ожидая ответа от женщины, которую любила, — впустит ли её в дом.
