Глава 74: Только если да
Эверли с большим трудом забралась на стул напротив Серали, а затем с тихим стуком приземлилась. Она взяла печенье, осмотрела его и протянула.
«В этом больше всего сахара».
Серали осторожно взяла его. «Спасибо».
Всегда сияла.
Затем, без всякого перехода между словами, она сказала: «Извините, что мы вас заперли».
Печенье замерло на полпути ко рту Серали.
Алландра замерла на месте.
Мара опустила взгляд.
Лицо Эверли было серьезным и открытым.
Серали следовало придумать остроумный ответ. У нее было несколько вариантов извинений наготове. Некоторые жестокие. Некоторые смешные. А некоторые такие, чтобы извиняющийся пожалел о том, что зашел в разговор.
Ни одна из них не подходила на роль четырехлетней девочки с сахаром на рукаве и печалью в глазах.
«Ты меня не запирал», — сказал Серали.
Эверли нахмурилась. «Я здесь живу».
«Это не одно и то же».
«Я принцесса».
«Это тоже не одно и то же».
Эверли задумалась над этим. «Ощущения почти одинаковые».
Серали посмотрела на Алландру.
Выражение лица Алландры было трудно понять. Боль, возможно. Гордость. Стыд. Любовь. Все это держалось под таким строгим контролем, что Серали видела лишь напряжение, которое оно вызывало.
«Нет, — сказала Серали, снова посмотрев на Эверли. — Это не так. Но я принимаю ваши извинения».
В Эверли так внезапно стало ярче, что казалось, будто смотришь, как загорается лампа.
"Хороший."
Серали откусила кусочек печенья.
К сожалению, это было превосходно.
Эверли с тревогой наблюдала. «Хорошо?»
"Нет."
Лицо Эверли помрачнело.
Серали сглотнула. «Это ужасно. Возможно, мне придётся съесть ещё одну порцию, чтобы понять, насколько это ужасно».
Выражение лица Эверли сменилось на радость. «Это значит, что всё хорошо».
«Правда?»
«Да. Дядя Хаген говорит такие вещи, когда хочет ещё вина».
Алландра прикрыла глаза рукой.
Серали чуть не проглотила печенье.
«Правда?»
Эверли кивнул. «Он говорит: „Ужасный урожай, налейте еще раз“».
Алландра не шевельнула рукой. «У моего брата много даров. Самопознание к ним не относится».
Серали рассмеялась.
Оно сбежало, прежде чем она успела загнать его в клетку. Настоящий смех, быстрый, яркий и почти мучительный.
Эверли смотрела на нее с удовлетворением, словно лично разработала этот звук.
Возможно, так и было.
Затем Эверли засунула руку в маленький кармашек, пришитый к платью, и достала сложенный лист бумаги, уже помятый и слегка липкий. «Я сделала еще одну открытку».
Серали пристально смотрела на это.
Конечно.
По всей видимости, этот дворец атаковал её канцелярскими принадлежностями.
«Какая именно карта?»
«Открытка на удачу. Мама сказала, что завтра нужно будет показать фокусы взрослым».
Затем Эверли подпрыгнула на стуле. «Открой».
Серали открыла его.
Внутри находился рисунок темной схематичной фигуры, держащей в руках нечто, похожее на черную молнию. Вокруг нее стояли несколько более высоких фигур с большими круглыми глазами и очень испуганными ртами. У одной была борода. У другой — очки. У третьей волосы были изображены в виде агрессивных желтых шипов.
Вверху, неровными зелеными буквами, Эверли написала:
ТРОГАЙТЕ ДОБРО, МАГИЯ
Ниже — результат, судя по всему, немалой борьбы:
НЕ ВЗОРВАЙТЕ КОМНАТУ МАРИЭЛЬ
Внизу, меньшего размера:
ЕСЛИ ОНА НЕ СКАЖЕТ «ДА»
Серали пристально смотрела.
Затем она посмотрела на Алландру.
Губы Алландры были сжаты в очень тонкую линию.
«Если только она не скажет „да“», — сказал Серали.
Эверли наклонилась вперед. «Тебе нравится?»
«Да». Серали коснулась схематичного человечка черной молнией. «Это я?»
"Да."
«Я выгляжу опасно».
«Вы творите волшебство».
"Справедливый."
«Это мама. Она волнуется».
"Я понимаю."
«Это Дараван. Он тоже обеспокоен, но его беспокойство скрыто в бороде».
В этот раз смех у Серали давался легче.
«Это точно».
Серали аккуратно сложила карточку и положила ее рядом с двумя первыми на столе. Они пролежали там несколько дней. Она не хотела оставлять их на виду. Она просто не переставляла их.
Взгляд Алландры мельком коснулся его.
Серали сделала вид, что ничего не замечает.
Эверли посмотрела на разбросанные бумаги. «Это законы?»
"К сожалению."
«Вам нравятся законы?»
"Нет."
«Маме нравятся законы».
Алландра сказала: «Мне нравятся полезные законы».
«Она кричит на плохих».
Алландра вздохнула: «Я не кричу, я говорю твердо».
«Это крики королевы», — сказала Эверли.
Серали серьезно кивнул. «Ах».
«Меня окружают люди», — сказала Алландра.
«Вы королева, — сказала Серали. — Вам следовало бы к этому привыкнуть».
Взгляд Алландры переместился на неё.
Слова давались слишком легко. Слишком знакомо. Слишком напоминало что-то совершенно другое.
Эверли, милосердно или катастрофически, заполнила тишину.
«Теперь ты умеешь колдовать?»
«Нет», — ответила Алландра.
Серали подняла бровь.
Всё ещё подавлен. «Почему?»
«Потому что Серали выздоравливает».
«Я могу немного поработать», — сказала Серали, прежде чем решить, стоит ли ей это делать.
Алладра пристально посмотрела на неё.
Серали оглянулся.
Вызов возник естественным образом. Не агрессивный. Не совсем. Что-то более теплое и опасное.
Голос Алландры звучал осторожно: «Только если вы пожелаете».
"Я знаю."
Ответ изменил выражение лица Алландры так, как Серали не хотела рассматривать.
Серали повернулся к Эверли. «Ничего особенного».
Эверли сжала руки.
Серали протянул одну руку ладонью вверх.
Комната замерла.
Алландра наклонилась вперед на полдюйма, а затем остановилась. Мара замерла.
Серали почти остановился.
Затем Эверли наклонилась ближе, широко раскрыв глаза, но не от страха, а от абсолютного внимания.
И вот Серали вдохнула.
Над ее ладонью появилась тонкая, изменчивая нить тени. Она скрутила ее один раз, затем еще раз, пока не сформировалась маленькая темная фигура.
Это не птица. Скорее, это идея рисунка птицы, созданного человеком, который увидел её с неудобного расстояния.
Оно зависло в воздухе на три вздоха.
Затем растворился.
Эверли ахнул. «Опять».
"Нет."
"Пожалуйста?"
"Нет."
"Почему?"
«Потому что моя магия ленива».
Эверли выглядела обиженной за Серали. «Вульгарная магия».
"Очень."
Выражение лица Алландры было нечитаемым.
Серали недолго смотрела на неё.
«Это была магия Ночи?» — спросила Эверли.
«Вся магия, которую творят Ночные Феи, не является ночной магией», — сказала Алландра.
Серали взглянула на нее.
Алландра оглянулась.
Не в оборонительной позиции. Не поправляю Эверли за приличия. Возможно, поправляю весь мир. На этот раз мягко.
Авторская история была незаконно присвоена; сообщайте о любых случаях использования этой истории на Amazon.
У Серали сжалось сердце.
«Работа в тени», — сказал Серали. «Немного».
«Мне понравилось».
«У вас низкие стандарты».
Эверли кивнула. «Мне четыре года».
Серали снова рассмеялась.
Она слишком много смеялась в этой комнате.
Это показалось небезопасным.
Несколько минут они ели в удивительно комфортной тишине. Затем Эверли посмотрела на варенье на рукаве и заявила: «Оно уже было там».
«Оно распространилось», — мягко сказала Мара.
Похоже, варенье было экспансионистской политикой.
Алландра взяла с подноса тряпку и протянула руку. Эверли, не задумываясь, наклонилась к ней, позволяя матери вытереть пятно с рукава, затем с пальцев, а потом с уголка рта.
Серали отвела взгляд.
Слишком поздно.
Этот незначительный жест уже до неё дошёл.
Мать вытирает варенье с руки своего ребенка. Ребенок принимает его, не моргнув глазом. Без страха. Без расчетов. Без скрытого под нежностью урока.
Просто забота, проявленная небрежно, потому что ей никогда не нужно было оправдываться.
В любом случае, Эверли это заметила. «А ты в детстве ела варенье?»
Рука Алландры замерла.
Серали мог солгать.
Легко.
«У меня был мёд», — сказала Серали.
Глаза Эверли расширились. «Лучше. С хлебом?»
"Да."
«Твоя мама справилась?»
В комнате воцарилась слишком тишина.
Алландра открыла рот.
Серали посмотрела на нее, и Алландра закрыла дверь.
Хороший.
«Иногда, — сказала Серали. — Или моя сестра воровала это из кладовой».
Эверли оживилась. «Я ворую вещи».
"Я полагаю, что."
«Мама, — торжествующе сказала Эверли, — Серали тоже ворует».
Брови Алландры поднялись. «Я не это слышала».
Серали, предавшая саму себя, улыбнулась. «Я украла хлеб».
Эверли выглядела оправданной. «Видишь?»
Алландра посмотрела на Серали.
Опять этот взгляд.
Тепло. Грустно. Слишком многозначительно.
Улыбка Серали исчезла.
Эверли тише спросила: «Ты скучаешь по своей сестре?»
Вопрос прозвучал тихо.
Никакой политики. Никакой родословной. Никакого отца.
Просто сестра.
Серали отложила печенье. «Да».
Эверли посмотрела на свои руки. «Я скучаю по отцу».
Алландра замерла на месте.
Взгляд Серали переместился на неё, прежде чем она успела его остановить.
Лицо королевы стало сдержанным и привычным, но ее рука лежала на рукаве Эверли, пальцы слегка сжимали ткань.
Эверли опустила взгляд. «Говорят, я была маленькой, но я до сих пор скучаю по нему».
Серали посмотрела на ребенка.
Четыре года. Воришка. Ужасающий. Гореет с прямолинейной честностью человека, которого еще не научили извлекать пользу из горя.
«Я вам верю», — сказал Серали.
Эвери подняла глаза.
«Взрослые так говорят, — прошептала она. — Что я была маленькой».
«Они, вероятно, пытаются помочь».
«У них это плохо получается».
У Серали дернулись губы, хотя в груди у нее болело. «Да. Так часто бывает».
Эверли кивнула, довольная этим союзом.
Наконец, Алландра сказала: «Эверли».
Эверли подняла глаза. «Уже?»
"Да."
«Но я был осторожен».
«Ты был».
«И в основном вежливые».
"По большей части."
Серали сказала: «Вы спрашивали, спят ли Ночные Феи вверх ногами».
Эверли посмотрела на нее. «Но я же вежливо попросила».
«Это правда».
Алландра встала. «Мы будем считать это прогрессом».
Эверли сползла со стула, подошла к столу, взяла карточку с пожеланием удачи и поправила ее, поставив рядом с остальными.
«Вот так», — сказала она. — «Теперь они друзья».
Карты криво прислонились к лампе: дракон и птица-тень, извинение и предупреждение не взрывать комнату Мариэль.
Серали пристально смотрела на них.
«Это бумага», — сказала она.
Эверли посмотрела на него с сочувствием. «Бумага все еще может быть другом».
У Серали не было ответа.
Эверли повернулась и сделала небольшой, формальный реверанс. Это удалось лишь наполовину. «До свидания, Серали».
Серали стоял.
Не потому, что этого требовал протокол.
Потому что что-то в ней действительно так было.
«Прощай, Эверли».
Эверли помедлила, затем посмотрела на Алландру. «Можно я её обниму?»
В комнате замерло дыхание.
Серали почувствовала, как взгляд Алландры обратился к ней.
Не отвечаю.
Спрашиваю.
Эверли тоже посмотрела.
Мара опустила взгляд, обеспечив себе уединение там, где его, по сути, не было.
Первым делом Серали ответила отрицательно.
Ни рук. Ни ребенка. Ни нежности, к которой она не была готова.
Затем Эверли добавила: «Только если да».
Только если да.
Эта фраза, произнесенная этим тихим, торжественным голосом, что-то разрушила.
Серали сглотнула. «Одну руку. На мгновение».
Эверли приняла условия, как если бы они были договором.
Она медленно приблизилась, с преувеличенной детской попыткой проявить заботу. Дойдя до Серали, она обняла ее за талию одной рукой и крепко, но сильно прижала к себе.
Серали замерзла.
Объятия длились, наверное, две секунды.
Эверли тут же отступила назад. «На короткое время».
«Да», — ответил Серали не совсем ровным голосом. — «Это было недолго».
«У тебя острые углы».
Серали моргнула.
Алландра издала сдавленный звук.
Эверли продолжила: «Тебе следует есть больше печенья».
Серали пристально смотрела на неё.
Затем она так сильно рассмеялась, что ей пришлось сесть.
Эверли выглядела довольной. Алландра выглядела беспомощной. Мара выглядела так, будто вот-вот расплачется над чайником.
«Вон», — сказала Алландра, хотя ее голос немного похолодел. — «Прежде чем вы выскажете еще какие-либо медицинские заключения».
Эверли взяла мать за руку, затем оглянулась из дверного проема.
«Творите добрые волшебства», — сказала она.
"Я постараюсь."
Эверли довольно кивнула и позволила вывести себя.
Мара принесла поднос, лишь ненадолго остановившись, чтобы бросить на Серали слишком мягкий взгляд.
Затем дверь закрылась.
Нет замка.
Серали сидела одна в комнате, рядом с лампой лежали три карты, на языке ощущался привкус варенья и специй, а в области талии все еще горел огонек от объятий одной руки.
Долгое время она не двигалась.
Затем она взяла карту на удачу и внимательно изучила нарисованную Эверли над словами птицу-тень.
Творите доброе волшебство.
Серали сжала губы.
«Властная девчонка», — прошептала она.
Глава 75: Творите добрую магию
Серали проснулась до рассвета и несколько минут размышляла, сможет ли она симулировать лихорадку.
Неубедительно. У Лии была крайне неудобная привычка знать, что происходит с телом, когда оно действительно больно. Серали могла легко побледнеть; страх уже сделал большую часть работы. При необходимости она могла дрожать. Она даже могла кашлять, если была готова полностью отдаться этой роли.
Но Лия коснулась бы ее запястья, посмотрела бы ей в глаза, задала бы три невыносимых вопроса и заявила бы, что Серали не умирает, а лишь пытается совершить трусость, используя неадекватные методы.
Хуже того, Лия может отнестись к этому с пониманием.
И вот Серали встала с постели.
В комнате всё ещё было темно, лампы, оставшиеся с прошлой ночи, почти не горели. В очаге тлели угли. За окном Мира лежала в многослойной тени на фоне бледнеющего неба, а море за ним представляло собой тёмный, плоский отблеск. Город ещё не совсем проснулся. На этот раз казалось, что мир не столько ждёт, чтобы осудить её, сколько забыл о её существовании.
Это было приятно.
Это не продлится долго.
На письменном столе к лампе были прислонены три карты.
Сожалею, что вы получили травмы и оказались заперты.
Творите доброе волшебство.
Сейчас мне лучше.
Серали пристально смотрела на них.
Искривлённый дракон в ответ бросил на неё гневный взгляд.
«Я не собираюсь слушать советы четырехлетнего ребенка», — сказала она.
Дракон, будучи бумажным, обладал мудростью не отвечать.
В дверь постучали.
Серали закрыла глаза. «Если это тот самый секретарь, принимающий присягу, я покинула страну».
Из-за двери раздался голос Мары: «Это не секретарь, принимающий присягу».
«Именно так бы сказал сотрудник, принимающий присягу, если бы его обучали обману».
Дверь открылась, и Мара вошла, накинув на руку сложенное платье. За ней в коридоре занял свое место старший охранник.
Замком никто не воспользовался.
Серали всё ещё прислушивался к этому.
Мара увидела.
Она отказалась от комментариев.
Хорошая женщина.
«Я принесла тебе кое-что надеть», — сказала Мара.
Серали окинула взглядом платье. «Для казни?»
«Демонстрация».
«Это не опровержение».
«Это очень красивое платье».
«Многие палачские платья именно такие».
Мара положила его на кровать.
Темно-синий, почти черный в складках. Мягкая шерсть, достаточно тонкая, чтобы не сковывать движения, но достаточно плотная, чтобы не выглядеть как пижама. Длинные рукава. Приталенный лиф. Юбка с тонким разрезом для удобства ходьбы. Без украшенного драгоценностями воротника. Без вышитых солнечных лучей. Без глубокого декольте, призванного показать, что она украшение, доступна или и то, и другое.
На манжетах кто-то пришил узкую кайму из серебряной нити.
Не очень сообразительный.
Почти как лунный свет.
«Это что, попытка выставить меня безобидной?» — спросила Серали.
Мара с завидной серьезностью оглядела платье. «Нет».
"Полезный?"
"Возможно."
"Дорогой?"
"Немного."
«Как будто мне здесь место?»
Руки Мары замерли.
Серали не это хотел задать.
Мара посмотрела на нее, затем на платье. «Нет, — тихо сказала она. — Как будто им придется как следует тебя рассмотреть».
У Серали перехватило дыхание.
Она первой отвела взгляд.
«Звучит как отрепетированный текст».
«Это не так».
"Жалость."
«Я мог бы попробовать ещё раз.»
"Не."
Серали отнесла платье за ширму и переоделась без посторонней помощи. Ее пальцы неуклюже расстегивали застежки. Не от слабости, говорила она себе. Не от страха. А от раздражения из-за раннего утра, формальной одежды и того, что незнакомые люди будут решать, достойна ли она стоять прямо.
Выйдя наружу, Мара подняла глаза.
Выражение ее лица смягчилось.
Серали тут же нахмурился. "Нет."
«Я ничего не сказал».
«Вы выглядели сентиментальной».
«Я посмотрел на него с одобрением».
"Худший."
Мара подошла к ней сзади, не слишком близко. «Можно поправить шнуровку?»
Серали колебалась.
Это слово всё ещё иногда попадается на глаза.
Может.
Она кивнула.
Пальцы Мары работали быстро и аккуратно. Она не тянула слишком сильно. Не задерживала дыхание Серали. Не прикасалась к ее волосам без предупреждения. Закончив, она тут же отступила.
"Там."
Серали повернулась к маленькому зеркалу возле шкафа.
На мгновение она не поняла, что увидела.
Женщина в зеркале выглядела худой, да. Слишком бледной, с тенями под фиолетовыми глазами и едва заметными следами на обоих запястьях. Ее волосы были распущены, потому что Серали отказалась от заколок, и темными ниспадали на плечи. Платье делало ее выше. Более стройной. Не мягкой, как у придворной дамы. Не скованной, как у служанки. Не королевской крови.
Что-то другое.
Кто-то другой.
Нет.
Кто-то.
Осознание этого было невыносимым.
Серали отошла от стекла.
Мара сделала вид, что поправляет пустой поднос.
Прекрасная женщина.
Прежде чем кто-либо из них успел что-либо сказать, раздался еще один стук.
Лия вошла, не дожидаясь приглашения, с чемоданом в руках и с выражением лица женщины, готовой выслушать несогласие людей, которые должны были бы разбираться в этом лучше.
«Хорошо», — сказала Лиа. «Ты одета».
«Я подумывал о том, чтобы пойти работать в ночную смену».
«Я бы поддержал вас по медицинским показаниям, если бы халат стеснял ваше дыхание».
Серали моргнула. «А ты бы?»
«Нет. Но мне было бы интересно посмотреть на реакцию леди Верии».
Мара издала тихий, приглушенный звук.
Серали перевел взгляд с одного на другого. «Все в этом дворце гораздо опаснее, чем говорят».
«Да», — сказала Лиа. «А теперь садитесь».
Серали сат.
Лиа сначала осмотрела запястья. Красные повязки побледнели и стали ярко-розовыми, раны все еще были нежными, но уже не разошлись. Она прижала два пальца к пульсу Серали, затем перевернула руку, чтобы проверить едва заметные следы под ногтями.
«Ты продолжал тренироваться, даже когда я тебе сказал остановиться».
"Нет."
Лиа посмотрела на неё.
Серали оглянулся.
"Да."
"Сколько?"
"Немного."
«Сколько — это мало?»
«Для могущественного мага? Практически ничего».
«Для выздоравливающего?»
Серали взглянула на Мару, ища помощи.
Мара была очарована щипцами для огня.
Трус.
«Некоторые», — сказал Серали.
Лия вздохнула. «Если ты упадешь в обморок во время демонстрации, я очень рассердлюсь».
«Не беспокоится?»
«Я тоже обеспокоена, но в основном раздражена. Мне не нравятся конфликты, которых можно избежать».
«Тогда вы не в том дворце».
"Часто."
Затем Лия перешла к лодыжке Серали, где железный браслет оставил на коже кольцо ржаво-коричневого цвета. Там ее прикосновения были более нежными.
«Есть ли онемение?»
"Нет."
"Боль?"
"Нет."
"Правда?"
Серали выдохнула. «Болит».
"Острый?"
"Тупой."
«Магия?»
Серали пошевелила пальцами ног на ковре. «Странно».
Лия подняла глаза.
Серали ненавидела объясняться. Вместо этого она посмотрела в окно. На стекле начала появляться бледная линия рассвета.
«Такое ощущение, будто в комнате переставили мебель, — сказала она. — Я знаю, где что должно быть, но постоянно тянусь не туда».
Лия медленно кивнула. «Это полезно».
«Это кажется глупым».
«Полезные решения часто так и поступают».
Серали посмотрела на нее. «Тебе нравится так отвечать?»
"Да."
«По крайней мере, ты это признаешь».
Лиа обмотала лодыжку тонкой полоской ткани, обеспечив излишнюю защиту, затем встала и достала из футляра небольшой флакончик. «Выпей это».
Серали взглянула на него. «Что это?»
«Вода, мед, молотая соль и три травы для устойчивости».
«Седирующее средство?»
"Нет."
«Сыворотка правды?»
"Нет."
"Яд?"
«Если бы я хотел тебя отравить, я бы не стал делать это на глазах у Мары. Она бы выглядела разочарованной».
Мара очень тихо сказала: «Я бы согласилась».
Серали посмотрела на них обоих.
Затем она взяла флакон и выпила.
Вкус был преимущественно медовым и соленым, с горьковатой травянистой ноткой в послевкусии.
"Отвратительный."
«Пожалуйста», — ответила Лиа.
Серали вытерла рот тыльной стороной ладони. «Что будет, если я потерплю неудачу?»
Этот вопрос изменил атмосферу в комнате.
Мара перестала притворяться, что не слушает.
Лиа поставила пустой флакон обратно в футляр. «Тогда мы узнаем, что пошло не так».
Серали рассмеялся. «Суды так не работают».
«Нет, — сказала Лия. — Так происходит процесс исцеления».
«Я не буду исцеляться у них на глазах».
«Нет. Вас испытывают люди, которые не понимают, что такое исцеление, магия, страх или цена стояния на ногах, пока другие обсуждают, полезны ли вы».
Серали пристально смотрела.
Лия закрыла свое дело.
«Но я пойму, — сказала она. — Поймёт и Её Величество. Поймёт и Даравана, хотя он будет выглядеть при этом трагично. А Мариэль поймёт механику процесса, что менее утешительно, но, вероятно, полезно».
У Серали пересохло в горле.
«Это было почти обнадеживающе».
«Мое состояние улучшается».
«Не привыкайте к этому».
«Я уже достаточно взрослый, чтобы к чему-либо привыкнуть».
Ещё один стук.
Этот был другим.
Не тише. Не громче.
Только её.
Серали ненавидела то, что знала об этом.
Мара хотела ответить, но Алландра открыла дверь, не дав ей дойти, а затем остановилась на пороге, словно с опозданием вспомнив, что двери теперь нужно открывать и закрывать.
Ее взгляд остановился на Серали.
На мгновение в комнате воцарилась тишина, как это всегда бывало, когда Алландра смотрела на нее слишком пристально.
Сегодня королева была одета в парадный придворный наряд: приталенное пальто темно-зеленого цвета поверх бледно-золотистого, волосы заплетены в косу, увенчанную узкой повязкой на макушке. Не брюки, как на тренировочной площадке. Не небрежное вечернее пальто. Снова королева. Снова мантия.
Но ее взгляд скользнул по Серали с выражением, которое ни один суд не смог бы закрепить в законе.
Платье. Распущенные волосы. Открытые запястья.
Серали почувствовала, как ей становится жарко, и возненавидела всех, кто был причастен к этому.
Когда наконец раздался ровный голос Алландры: «Вы готовы?»
"Нет."
Губы Алландры слегка изогнулись в улыбке. «Хорошо».
Серали моргнула. «Хорошо?»
«Если бы ты ответила утвердительно, я бы забеспокоился, что Лиа тебя накачала наркотиками».
«Я бы никогда так не поступила», — сказала Лия.
Алландра посмотрела на неё.
Лиа поправила: «Не без оснований».
Серали едва сдержала смех.
Даже сейчас ей казалось невероятным, что она на это способна.
Дараван появился позади Алландры, в полном доспехе, но без шлема, с таким видом, будто проспал три часа и негодовал по поводу окончания каждого из них.
Он посмотрел на Серали.
Затем к картам на столе.
Он благоразумно промолчал.
«Королевский маг», — сказал он вместо этого.
«Предварительное решение».
"Конечно."
«Ты ужасно выглядишь».
"Спасибо."
"Я серьезно."
"Я тоже."
Алландра взглянула на него. «Даравана».
Он выпрямился. «Покои готовы. Леди Верия, леди Мариэль и клерк присутствуют. Лорд Мерроу пытался войти, но его направили обратно».
Брови Серали поднялись. «Перенаправление?»
Лицо Даравана оставалось серьезным. «Он вспомнил о срочной встрече в другом месте».
«Правда?»
«После того, как я ему напомнил».
Алландра на мгновение прикрыла глаза.
Серали невольно улыбнулась.
Совсем немного.
Когда она посмотрела в сторону зала, мелькнула тень.
Готова она или нет, комната достигла предела своих возможностей. Больше никаких проволочек. Никаких пунктов договора. Никаких личных поправок или тонких нитей тени над ее ладонью. Где-то впереди леди Верия ждала, чтобы определить, сможет ли закон ее терпеть. Леди Мариэль ждала, чтобы увидеть, сможет ли она быть полезной, не разрушая каменную кладку. Дараван ждал, чтобы вмешаться, если она потеряет контроль. Лия ждала, чтобы доказать, что она не потеряла контроль.
Алландра тоже ждала.
Серали не знала, зачем.
Возможно, в этом и заключалась проблема.
Алландра отошла в сторону от дверного проема, оставив его открытым.
Не буду заказывать.
Роза Серали.
Платье колыхалось вокруг ее ног, непривычно, но не стесняло движений. Лодыжка болела. Запястья пульсировали. Под кожей таилась магия, беспокойная и неуверенная.
Серали пересекла комнату.
На пороге она остановилась рядом с Алландрой.
Не прикасаясь.
Достаточно близко, чтобы это заметили.
Алландра не смотрела на свой рот.
Хороший.
Серали, возможно, убил её.
Вместо этого королева тихо сказала: «Если в какой-то момент вам понадобится остановиться, скажите об этом».
Серали не отрывала взгляда от экрана. «Они меня пустят?»
"Я буду."
Это было не одно и то же.
Однако это было не пустяком.
Серали кивнул один раз.
Затем она вышла в зал.
Охранники последовали за ними. Мара осталась у двери, сложив руки, пытаясь выглядеть как подобающая служанка, но у нее это не получалось, потому что по краям ее лица промелькнула тревога.
Серали оглянулась.
Мара выпрямилась. «Твори добрые волшебства».
Серали прищурилась. «Неужели ребенок отдает приказы всему дворцу?»
«Да», — ответил Дараван.
«Кажется, никто не обеспокоен».
«Мы все очень обеспокоены».
У Алландры дернулись губы.
Серали покачала головой и направилась по коридору.
Дворец начал просыпаться. Слуги двинулись в дальнем конце зала. Паж с письмами остановился, уставился в пустоту и так резко вспомнил о себе, что чуть не уронил сверток. Две служанки сделали реверанс. Лакей открыл дверь и замер, держась одной рукой за защелку.
Все они посмотрели.
Конечно, они посмотрели.
Серали подняла подбородок.
Пусть так и будет.
Титул ей еще не принадлежал. Присяга еще не была подписана. Окружающие могли еще обернуться против нее.
Но ее никто не тащил.
Она шла пешком.
На данный момент этого должно быть достаточно.
