Глава 84: Куда вы кладёте нож
Мерроу откашлялся.
Этот звук уже раздражал её.
«Мы принимаем очень многое, — сказал он, — от женщины, чья способность отличать лейхиранскую магию от подражания полностью основана на ее собственных заверениях».
Серали медленно повернулся.
Вот оно.
Первый полноценный монтаж.
Она знала, что это произойдёт. Конечно, знала. Тот факт, что это заняло так много времени, был почти проявлением вежливости.
«Мои заверения, — сказала она, — и тот факт, что камни леди Мариэль, по-видимому, капризничают, указывают на грамматическую ошибку».
Мариэль издала сдавленный звук.
Ивандер закашлялся, прикрыв рот бородой.
Глаза Верии сузились. «Королевский маг».
«Предварительно», — автоматически ответил Серали.
Выражение лица Верии говорило о том, что она начала подумывать об удалении этого слова из всех юридических документов исключительно из чувства мести.
Мерроу порозовела. «Именно это меня и беспокоит. Двор назначил мага Ночных Фей, и теперь он должен полагаться на нее в определении наличия или отсутствия магии Ночных Фей. Это замкнутый круг».
«Нет, — ответил Серали. — Это специализированное решение».
«Это удобно».
«Да. Экспертиза часто бывает таковой».
Хаген улыбнулся.
Серали увидел это и тут же пожалел, что говорил в манере, которая ему нравилась.
Мерроу продолжал: «Вы простите меня, если я буду колебаться, признавая, что иностранный маг, недавно взятый под защиту короны, — единственный человек в комнате, способный определить, угрожает ли иностранная магия нашим стенам».
«Я тебя не прощу, — сказал Серали. — Но я могу объяснить это постепенно».
Дараван закрыл глаза.
Алландра не издала ни звука.
В комнате воцарилась полная тишина.
Лицо Мерроу вспыхнуло алым румянцем.
Верья сказал: «Это было излишним».
«Это было неверно?»
«Точность — не единственное требование к работе совета».
«Тогда работа совета кажется неэффективной».
Хаген тихо рассмеялся.
Не громко. Недостаточно громко.
Достаточно.
Алландра посмотрела на него.
Серали тоже это чувствовала. Переключение внимания Алландры, напряжение, скрывающееся за королевской тишиной. Она ненавидела это чувство. Ненавидела то, что какая-то коварная часть ее начала воспринимать молчание королевы как неписаный закон.
Верия сложила руки на груди. «Королевский маг, ваша роль здесь — консультативная».
«И я дал совет».
«Вы оскорбили».
«После оскорбления».
«Лорд Мерроу поставил под сомнение структуру представленных доказательств».
«Он ставил под сомнение структуру моего лица, притворяясь, что это улика».
Мариэль опустила взгляд на свои схемы.
Улыбка Харрека сменилась ужасом.
Ивандер потер бороду, словно раздумывая, сможет ли он спрятаться за ней.
Затем выступила Алландра.
"Достаточно."
Одно слово.
Комната подчинилась.
Серали чувствовала это всем своим существом, и это тоже её раздражало.
Взгляд Алландры сначала остановился на Мерроу. «Цель этого кабинета — предоставить экспертные знания, которыми Авалусия в настоящее время не обладает. Если вы возражаете против необходимости в этих знаниях, возражайте против нашего невежества, а не против того, кто его исправляет».
Мерроу опустил глаза.
Затем Алландра посмотрела на Серали.
«Королевский маг».
Не является предварительным.
Это слово поразило всех присутствующих в комнате.
Пульс Серали участился, несмотря на ее собственное желание.
Алландра продолжила ровным голосом: «Совету нужна точность. Не просто правда. Точность в языке, во времени и в том, куда вы направите нож».
Серали задержала на ней взгляд.
Там прозвучало порицание.
Также предупреждение.
Кроме того, в основе обоих лежит нечто вроде гордости.
Опасный.
Хаген наблюдал.
Серали первой отвела взгляд.
«Поняла», — сказала она.
Взгляд Верии скользил между ними.
Проклятие.
Затем Верия опустила взгляд на свои документы. «Для протокола, опасения лорда Мерроу относительно зависимости доказательств от контекста являются процессуально обоснованными и по существу неизбежными».
Серали моргнула. «Это прозвучало как проклятие».
«Это не так», — Верья перевернул страницу. «Это значит, что он прав, утверждая, что совет полагается на вашу экспертизу. Он ошибается, утверждая, что доверие к вашей экспертизе делает её недействительной».
У Мерроу сжались губы.
Верья продолжил: «Целитель выявляет болезнь, которую не может увидеть советник. Инженер обнаруживает напряжение в камне, которое не может подтвердить министр зерна. Капитан выявляет нарушение безопасности, которое большинство гражданских лиц приняли бы за неудобную призывную службу. Специализированные знания не являются замкнутыми кругами только потому, что они специализированы».
Серали пристально смотрела на неё.
Верия не подняла глаз. «Не делай такого выражения лица».
«Какое выражение лица?»
«Тот, кто намекает, что вы удивлены моим знанием того, как устроены офисы».
Дараван издал слабый звук, который, возможно, был выражением веселья, когда он героически умирал.
Верья наконец посмотрела на Серали. «Твоя мысль была важна. Но манера подачи была неудачной».
Серали замолчала.
Хорошо. Если бы она ответила, она могла бы сделать что-нибудь непростительное, например, поблагодарить её.
Мариэль, очевидно решив, что ситуация стала слишком эмоционально сложной и поэтому требует инженерного подхода, снова постучала по схеме. «Возвращаемся к стене. Если это операция под ложным флагом, то практический вопрос заключается в том, кому выгодно подставить Льехиру».
«Длинный список», — сказал Дараван.
«Сократи его», — ответила Алландра.
Мариэль начала пересчитывать на пальцах. «Сама Лиехира, если хочет, чтобы саботаж был обнаружен и отвергнут как слишком очевидный. Внутренние фракции, которые извлекают выгоду из возобновившихся анти-ночных фейри настроений. Внешние игроки, которые хотят эскалации конфликта на границе. Торговцы, которые наживаются на милитаризации. Идиоты».
Ивандер выглядел огорченным. «Идиоты обходятся дорого».
«Как правило, это самая дорогая категория», — сказала Мариэль.
Харрек наклонился вперед. «Общественные волнения уже усиливаются. Если распространится слух, что северная стена была изменена с использованием чего-либо, напоминающего Ночных Фей, страже будет трудно сдерживать тишину в нижних районах».
«Тогда не позволяйте ему распространяться», — сказал Мерроу.
Улыбка Харрека сменилась болезненной. «Я сообщу слухам, что это предложение было отклонено большинством голосов».
Серали он немного нравился именно за это.
Остальная часть заседания совета затянулась.
Самое жестокое было то, что никто не объявил комнату разрушенной. Никто не отпустил их залечивать раны. Они просто продолжали жить своей жизнью, как будто кровь Серали не остыла, а Алландра не встала за нее на глазах у всех.
Мариэль запросила разрешение на проверку двенадцати основных точек схождения.
Ивандер потребовал предоставить предварительную смету расходов до проведения второй проверки.
Харрек запросил разъяснения относительно того, следует ли увеличить количество патрулей у северной стены, не вызывая при этом паники у населения и не создавая впечатления, что стена вот-вот обрушится.
Дараван предложил рассматривать ротацию патрулей как плановую подготовку к зиме.
Харрек записал это с отчаянием человека, собирающего коряги во время наводнения.
Мерроу возражал против засекреченных отчетов.
Верия поправила его.
Хаген почти ничего не сказал.
Алландра сказала ровно столько, сколько нужно.
Серали отвечала на вопросы и в остальном научилась держать рот закрытым на совете.
На вкус как кровь.
Наконец, Верия закрыла перед собой дело. «В протоколе будет отражено, что Королевский Маг согласился провести консультации по северной стене в рамках закрытого отчета, ограниченного двенадцатью основными точками схождения, а расширение будет зависеть от дальнейших инженерных запросов и пересмотра бюджета».
Ивандер кивнул, мрачно, но удовлетворенно. «Перед расширением необходимо провести анализ бюджета».
«Повторю для вашего удобства», — сказала Верия.
«Я ценю комфорт там, где могу его найти».
Мариэль пробормотала: «Трусость с колоннами».
«Арифметика», — поправил Ивандер.
«Трусость в борьбе с численным превосходством».
"Лучше."
Алландра поднялась. «Измененные границы офисных помещений будут разосланы членам совета к концу дня. В публичном заявлении не будет упоминаться северная стена. Командир Харрек, корректировка патрулирования начинается в рамках полномочий по обеспечению готовности к зимним условиям».
Улыбка Харрека мелькнула. «Да, Ваше Величество».
«Леди Мариэль, запечатанные копии соответствующих магических массивов будут переданы Королевскому Магу через капитана Даравана».
Мариэль выглядела разочарованной. «Через?»
«Да», — ответил Дараван.
«Мне не нравятся посредники».
«Я живу за счет того, что меня не любят».
«Это многое объясняет».
«Мариэль», — сказала Верия.
Мариэль вздохнула. «Хорошо. Через капитана».
Взгляд Алландры скользнул по столу, по очереди касаясь каждого из членов совета. «Заседание закрывается».
Стулья поцарапаны.
Звук стал слишком громким после столь продолжительной, контролируемой речи.
Мерроу стоял так, словно его достоинство было задето в нескольких местах, и высказывал отдельные жалобы по каждому из них. Ивандер с серьезностью человека, готовящегося защищать зерно от инженеров, собирал свои бумаги. Харрек тихо говорил с Дараваном о расстоянии между патрулями. Мариэль попыталась немедленно передать Серали свернутую схему, но Верия перехватила ее словами «запечатанный процесс», которые, как подозревала Серали, были излюбленной формой физического насилия Верии.
Этот рассказ был незаконно скопирован с NovelBin; сообщайте о любых случаях обнаружения этого рассказа в других местах.
Хаген задержался.
Конечно, он так и сделал.
Серали вернулась на свой стул, потому что стоять посреди комнаты, пока все уходили, казалось ей слишком уж выставленным напоказ. Она сложила руки на коленях и наблюдала, как Хаген обходит стол с непринужденной грацией человека, который не совершил ни одной ошибки и усвоил именно то, чему пришел.
«Что ж, — сказал он. — Поучительное первое занятие».
Серали посмотрел на него. «Для кого?»
Его улыбка стала на градус теплее. «Надеюсь, все».
Алландра спустилась с вершины стола. Даравана последовал за ней. Не очевидно. В этом дворце никогда ничего не происходило, очевидно, если Даравана было достаточно, чтобы этому помешать.
Взгляд Хагена скользнул по рукам Серали, а затем к Аландре.
«В вашем офисе не будет скучно», — сказал он.
«Мне не обещали скуки».
«Нет. Полагаю, вам обещали что-то помягче».
Серали пристально смотрела на него.
В этом предложении таилась ловушка. Она это чувствовала. Пока не видела формы, только блеск проволоки под листьями.
Алландра подошла к ним раньше, чем Серали ответила: «Хаген».
"Сестра."
«Заседание закрывается».
«Так я слышал».
«Тогда подчиняйтесь правилам комнаты».
Его улыбка изогнулась в улыбке. «Комнаты подчиняются вам. Я лишь выхожу из них».
Дараван сказал: «Различие, не имеющее сегодня никакой практической разницы».
Хаген посмотрел на него. «Капитан».
«Ваше Высочество».
На мгновение все трое образовали треугольник вокруг Серали, и она возненавидела всю геометрию.
Затем Хаген склонил голову в ее сторону.
«Королевский маг».
Без предварительных соглашений.
В названии нет места насмешкам.
Это было ещё хуже.
«Принц Хаген», — сказала она.
Его глаза слегка заблестели, словно она сделала что-то интересное, отказавшись дать ему больше.
Затем он ушел.
Лишь когда двери покоев закрылись за ним, Серали поняла, что задерживала дыхание.
Дараван не дал ей времени как следует восстановиться.
«Прихожая», — сказал он.
Серали посмотрел на него. «Прошу прощения?»
"Сейчас."
Алландра повернулась к нему. «Даравана».
«Нет», — ответил он.
Слово было тихим.
Это остановило их обоих.
Лицо Даравана застыло, как это бывало, когда вежливость становилась дверью, которую он больше не желал держать открытой.
Сначала он посмотрел на Алландру. Затем на Серали.
«Прихожая», — повторил он. «Вы оба».
Серали едва сдержала смех.
Не потому, что это было смешно.
Потому что капитан дворцовой стражи только что приказал королеве Авалусии и ее недавно запечатанному королевскому магу уйти в боковую комнату, как непослушным детям, получившим доступ к государственным секретам.
Глаза Алландры сузились. «Сейчас не время».
«Это именно тот самый момент».
Мариэль, все еще стоявшая рядом с диаграммами, с интересом подняла глаза.
Дараван не смотрел на неё. «Леди Мариэль, запечатанные копии подождут».
«Они это сделают?»
"Да."
У Верии шевельнулись губы, почти появилась улыбка. «Они это сделают».
Мариэль застонала, но продолжила собирать свои схемы.
По выражению лица Алландры можно было сказать несколько королевских вещей, большинство из которых не подлежат публикации.
Дараван открыл боковую дверь в небольшой зал заседаний совета и встал рядом с ней.
Ожидающий.
Серали посмотрела на Алландру.
Ошибка.
Жара не исчезла. Она изменила свою форму. Напряжение после битвы. Слишком много адреналина, слишком много гнева, слишком сильное осознание того, что Алландра стоит достаточно близко, чтобы связь могла принять близость за разрешение.
Алландра тоже это чувствовала.
Серали увидела это в тот самый момент, когда увидела она.
Дараван видел, как видели их оба.
Его челюсть напряглась.
«Ох», — тихо сказала Серали.
Глаза Даравана на мгновение закрылись. «Да».
Алландра сделала первый ход.
Не сдаваться.
Стратегия.
Серали последовала её примеру, потому что иначе комната бы стала ещё хуже, и на этот раз даже ей надоело портить обстановку.
Глава 85: Видимое
Дараван закрыл за ними дверь прихожей.
Звук был негромким.
Всё ещё казалось, что это окончательно.
Прихожая была небольшой, с окном с одной стороны, обставлена узким столиком, двумя стульями и шкафчиком, полным канцелярских принадлежностей на случай непредвиденных обстоятельств. Солнечный свет прорезал ковер бледной зимней полосой.
Алландра стояла возле стола.
Серали стоял у двери.
Дараван стоял между ними, словно человек, размышляющий, нужно ли оформлять документы для отставки.
Никто не произнес ни слова.
Затем он сказал: «Это было видно».
У Серали ёкнуло сердце.
«Что же было видно, — осторожно заметил Серали?»
Дараван посмотрел на неё.
Затем в Алландре.
Затем, с усталостью человека, объясняющего людям, что такое дождь, стоящим в бурю, он сказал: «Всё до последнего».
Серали скрестила руки на груди. «Это неточно».
«Нет, — сказал Дараван. — К счастью, оно достаточно широкое».
Голос Алландры похолодел. «Капитан».
«Величие».
Заголовок прозвучал как предупреждение.
Дараван глубоко вздохнул.
«Мне очень жаль, — сказал он, — что, по всей видимости, именно мне приходится это говорить».
Лицо Алландры застыло.
Это была опасная тишина. Такая, которая заставляла придворных вспоминать о неотложных встречах в других местах. Такая, которая заставила трех пограничных капитанов пересмотреть свое отношение к государственной измене, а одного посла извиниться за незаконченную фразу.
Дараван не отступил.
Еще.
Серали, знавший этого человека достаточно долго, чтобы распознать различные проявления его дискомфорта, с невольным интересом наблюдал, как тот готовился шагнуть прямо на собственную казнь.
«Что именно, — сказала Алландра, — вы, по всей видимости, тот человек, который должен это сказать?»
Дараван продолжил, потому что, по-видимому, инстинкты самосохранения больше не входили в число его активных навыков. «Если вы оба намерены скрывать свою связь, вам нужно перестать смотреть друг на друга в комнатах, где находятся свидетели, так, будто один из вас собирается совершить убийство или стать причиной убийства».
Тишина.
Серали пристально смотрела на него.
Алландра выпрямилась. «Вы переступаете черту».
«Да», — тут же ответил Дараван.
Ответ пришел настолько быстро, что даже Алландра замерла.
«Я в курсе, — продолжил он. — Я очень надеялся, что это сделает кто-то другой. Лия слишком осторожна. Мара не в состоянии это сделать. Верия недостаточно осведомлена. Мариэль никогда нельзя доверять информацию, которая может стать лишь гипотезой. Эверли четыре года. Остаюсь только я».
Серали, вопреки здравому смыслу, рассмеялся.
Алландра этого не сделала.
Дараван на мгновение с благодарностью взглянул на казнь, заметив, что хотя бы одного человека она развеселила, а затем указал на узкий стол между ними, словно составляя карту сражения. «Вы встали слишком быстро».
У Алландры сжались челюсти. «Хаген усомнился в её преданности».
«Да. И вы ответили еще до того, как все присутствующие успели выслушать вопрос».
«Он её провоцировал».
«Он провоцировал вас обоих».
Серали ненавидел молчание, когда оно было уместным.
Дараван повернулся к ней. «И ты позволила ему это сделать».
«Я ответил».
«Ты истекал кровью».
Серали замерла на месте.
Алландра тоже так сделала.
Выражение лица Даравана не смягчилось. Серали начинала понимать, что именно в этом иногда проявляется его доброта.
«Вы были правы», — сказал он.
Это настолько ее напугало, что она моргнула.
«Ваш ответ был правильным. Ваши границы были правильными. Комплимент Верии был на языке Верии букетом, что означает, что у каждого цветка были шипы и к нему прилагались требования по оформлению документов».
Вопреки своему желанию, Серали снова едва не рассмеялась.
Почти.
Дараван поднял руку. «Не поймите меня неправильно. Запомните это. Верия не считает что-либо стоящим внимания, если не собирается позже возводить на этом стену. Сегодня вы заслужили законное основание».
У Серали перехватило дыхание.
Она отвела взгляд.
«К сожалению, — сказал Дараван, — ты это заслужил после того, как Хаген заставил тебя показать ему, куда именно нужно нажимать».
Голос Алландры понизился. «Довольно».
"Нет."
Это слово поразило небольшую комнату сильнее, чем любой крик.
Серали посмотрел на него.
Алландра не двинулась с места.
Лицо Даравана было неподвижным, но не спокойным. В нем горел гнев. Не пыл. Не тот яркий, опасный гнев, который излучал Алландра. Его гнев был холоднее. Старше. Гнев солдата, увидевшего уязвимое место и знающего, что стрелы полетят.
«Нет, — повторил он. — Этого недостаточно. Недостаточно, если вы ожидаете, что я обеспечу вашу безопасность».
Команда "Хит" ютилась по всему помещению.
Это было самое худшее.
В этом не было ни капли приличия. Никакого чувства времени. Гнев, страх, близость, послевкусие от того, что Алландра заступалась за неё в совете, — всё это слилось в давление под кожей Серали. Она слишком остро ощущала руки Алландры. Линию её шеи выше воротника. То, как опасно замерла королева под отказом Даравана.
Серали ненавидела древнюю магию.
Ей было ненавистно то, что какая-то часть её души хотела подойти ближе.
Дараван снова посмотрел на них обоих.
Его глаза на мгновение закрылись.
«О, ради всего святого, ради всех невозмутимых богов», — сказал он.
Выражение лица Алландры слегка изменилось. «Дараван».
«Нет. Я добавляю это в список. Комната слишком маленькая, вы оба злитесь, и, видимо, гнев теперь воспламеняется».
Серали пристально смотрела на него.
Алландра посмотрела в окно.
Ближайшая лампа мерцала.
Дараван указал на него. «Видишь?»
«Это ничем не помогает», — сказала Алландра.
«Я не пытаюсь помочь лампе».
Серали сжала рот.
Дараван выдохнул и открыл окно.
Зимний воздух хлынул внутрь, резкий и соленый.
Серали невольно вздохнула.
«Жара» не исчезла.
Но при этом компания стала менее уверена в своей аудитории.
Дараван вернулся к столу. «Нам нужны правила для совета».
«У нас есть правила», — сказала Алландра.
«У вас есть законы. Законы нужны для тех, кто замечает опасность уже после того, как она стала формальностью. Вам нужны сигналы».
Серали прищурилась. «Сигналы».
"Да."
«Как дрессированные лошади».
«Как солдаты, которые предпочли бы не умирать из-за того, что кто-то из командира публично выразил свои чувства».
Уши Алландры слегка порозовели.
Серали наслаждалась этим примерно пол-перерыва, прежде чем вспомнила, что ее еще и ругают.
Дараван продолжил: «Хаген видел, как ты поднялся».
«Я хотела, чтобы он это увидел», — сказала Алландра.
«Нет. Вы хотели, чтобы он остановился».
Алландра замолчала.
Это было хуже, чем протест.
Голос Даравана потих. «Ваше Величество, когда вы встали, в зале увидели не правительницу, защищающую свои полномочия. Они увидели человека, двигавшегося так, словно ей приставили лезвие к горлу».
У Серали сжалось сердце.
Алландра посмотрела в сторону окна.
Дараван оставил эти слова в покое.
Затем он повернулся к Серали. «А ты посмотрел на Алландру, прежде чем ответить Хагену».
Пульс Серали участился.
"Я не."
«Ты это сделал».
«Я посмотрел на нескольких человек».
«Вы посмотрели на Алландру, потому что почувствовали её реакцию».
Эти слова задели слишком близко.
Серали взглянула на Алландру.
Ошибка.
Брови Даравана приподнялись. "Что."
Серали выругалась себе под нос на языке льехиран.
Дараван сказал: «Я полагаю, что это было соглашение».
«Это было не так».
"Достаточно близко."
Алландра обернулась к нему. «Что ты предлагаешь?»
Дараван выпрямился. «Тогда моя рекомендация остается в силе. Пока должность не будет надежно закреплена и пока мы не поймем, насколько публичной может стать эта связь — если это вообще когда-либо произойдет — вы двое должны действовать в совете как суверен и королевский маг. Не как…»
Он остановился.
Серали подняла бровь. «Продолжай».
"Нет."
«У вас всё получалось так хорошо».
«Я отказываюсь».
Алландра, словно предательница, сказала: «Закончи предложение».
Дараван посмотрел на неё с выражением глубокого предательства.
Затем он сказал: «Не как два человека, вовлеченные в личную эмоциональную катастрофу».
Серали пристально смотрела.
Глаза Алландры закрылись.
На этот раз Серали смеялась так сильно, что ей стало больно.
Дараван выглядел огорченным. «Я рад, что моя служба доставляет удовольствие».
«Личная эмоциональная катастрофа», — повторил Серали.
«Это был наименее яркий вариант».
Алландра открыла глаза. «Были и другие варианты?»
"Несколько."
«Никогда их не произносите».
«Я не собирался этого делать».
Серали вытерла один глаз. «Нет, мне нужен список».
«Вы этого не получите».
«Капитан».
"Нет."
«Дараван».
«Абсолютно нет».
Алландра сказала: «Это ничем не помогает».
«Нет, — сказал Дараван. — Поэтому сейчас я займусь чем-нибудь практичным, прежде чем потеряю последние остатки своего достоинства».
Серали все еще улыбался, указывая на руку Алландры.
«Ваш перстень».
Алландра опустила взгляд.
Кольцо отражало зимний свет: золото, зеленый камень, печать Луинана, вырезанная достаточно глубоко, чтобы оставлять следы на воске и, как подозревал Серали, на коже, если сильно надавить.
«И что с того?» — спросила Алландра.
«Вы прикасаетесь к нему, когда вам нужно что-то ей сказать, не сообщая об этом остальным присутствующим».
Серали нахмурилась. «Что мне сказать?»
«Подождите. Я вижу. Пока не отвечайте. Или, если потребуется, я сейчас вмешаюсь».
Губы Алландры сжались. «Это слишком много для одного жеста».
«Это всего лишь один из жестов, потому что совет — не место для словарного запаса».
Серали посмотрела на кольцо.
Ей это не понравилось.
Ей не нравилась сама мысль о том, что это может сработать.
Дараван повернулся к ней. «Твоя манжета рукава».
Рука Серали дернулась, прежде чем она успела ее остановить.
Дараван увидел.
Алландра тоже так считала.
Конечно.
Серали опустила руку. «Нет».
"Да."
«Это слишком очевидно».
«Это то, что вы делаете, когда думаете».
"Я не делаю."
"Вы делаете."
Алландра, по-предательски, промолчала.
Серали сердито посмотрела на нее. «Не соглашайся молча».
У Алландры едва не изогнулись губы. «Я бы никогда так не поступила».
«Ты только что это сделал».
Дараван продолжал говорить о них, потому что, по-видимому, он выбрал путь выживания благодаря инерции. «Ты прикасаешься к наручникам, когда тебе нужно, чтобы она тебя держала. Когда тебя не подавляют. Когда тебя подавляют. Когда ты хочешь, чтобы она не говорила за тебя».
Выражение лица Алландры изменилось.
Тот приземлился.
Серали опустила взгляд.
Фиолетовый браслет плотно прилегал к ее запястью, серебряная нить отражала свет. Под ним старые метки постепенно исчезали.
Не исчез.
Выцветание.
«А если я захочу, чтобы она заговорила?» — спросила Серали.
Этот вопрос покинул её прежде, чем гордость смогла его убить.
Выражение лица Даравана изменилось совсем незначительно.
«Затем вы берете наручник и смотрите на нее, — сказал он. — Намеренно. Не потому, что залог привлек ваше внимание к ней. А потому, что вы сами так решили».
Серали проглотила.
Голос Алландры стал тише. «А если я неправильно поняла?»
«Затем нужно извиниться после заседания совета, — сказал Дараван. — Не во время него. Во время заседания совета нужно сделать то, что нанесет наименьший ущерб».
«Звучит мрачно».
«Это правительство».
Серали едва заметно улыбнулась.
Дараван снова перевел взгляд с одного на другого. «Эти сигналы — не романтика. Это не тайная поэзия. Это не та древняя магия, которая сейчас творится за моим левым глазом».
«Это никак не влияет на состояние за глазом», — сказал Серали.
«Хорошо. Я бы хотела, чтобы хотя бы одна часть моего тела осталась нетронутой».
Алландра издала звук, который в более детском саду мог бы перерасти в смех.
Напряжение спало.
Немного.
Дараван ухватился за эту возможность, словно человек, увидевший сухую землю. «Печать означает: подожди, подожди, я вижу. Манжета означает: я слышу, подожди, пока не вмешивайся. Если кому-либо из вас необходимо немедленно отступить, скажите об этом прямо. Никакой символической чепухи, если что-то действительно не так».
«Выход из состава совета?» — спросил Серали.
«Из комнаты. Из темы. Из какой бы катастрофы кто-то ни решил переодеться в процедуру».
«А что, если Хаген заметит сигналы?»
«Он это сделает».
Это не внушало оптимизма.
Дараван бросил на нее равнодушный взгляд. «Он замечает дыхание. Цель не в том, чтобы хранить секрет вечно. Цель в том, чтобы сигналы выглядели как привычки, прежде чем кто-либо поймет, что это язык».
Алландра медленно кивнула. «Модель поведения».
"Да."
«Что-то настолько обыденное, что может наскучить».
"Точно."
Серали посмотрела на него. «Ты об этом думал».
«В последнее время мне приходится размышлять о многих ужасных вещах».
«Это не ответ».
«Это тот ответ, который вы получите».
На мгновение все трое замерли под холодным солнечным светом, за закрытой дверью слышался гул голоса в зале совета, а на столе снаружи еще не высохла клятва.
Затем Алландра прикоснулась к своему перстню-печатке.
Не для совета.
Не для выступлений.
Для Серали.
Движение было незначительным. Контролируемым. Вопрос, заключенный в золоте.
Держать?
У Серали перехватило дыхание.
Она ненавидела то, что понимала.
Ей было ненавистно то, что она ответила.
Ее пальцы коснулись манжеты.
Легкое прикосновение.
Нет.
Не сдаваться.
Я тебя слышу.
Плечи Алландры слегка расслабились.
Дараван наблюдал за этим с выражением лица человека, только что изобретшего инструмент и уже сожалеющего о возможных способах его применения.
«Хорошо, — сказал он. — Вот это. Но менее эмоционально опустошающе».
Серали пристально смотрела на него.
Алландра опустила взгляд.
Лампа снова замигала.
Дараван указал на это, не глядя. «Меньше».
Серали рассмеялась.
Оно вырвалось прежде, чем она успела его остановить, острое и неохотное.
Губы Алландры смягчились.
На одну опасную секунду в комнате снова стало тепло.
Дараван закрыл окно пошире.
«Капитан», — сказала Алландра.
«Я сохраняю дворец».
«Вы преувеличиваете».
«Нет, — сказал он. — Я просто излагаю детали в декоративном ключе. Разница есть».
Серали, хотя и неохотно, решила, что он ей может понравиться.
Немного.
Выражение лица Даравана посерьезнело. «Хаген снова будет давить».
Смех стих.
«Да», — ответила Алландра.
Дараван не стал смягчать свою позицию. «Ему не нужно знать почему. Пока нет. Линия разлома не нуждается в обозначении, прежде чем кто-то воткнет в нее лезвие».
Серали посмотрела в сторону закрытой двери.
С другой стороны, Хагена, вероятно, к этому времени уже не было.
Вероятно.
Ей не нравилось это слово.
«Что нам делать?» — спросила она.
И это тоже вышло наружу, прежде чем гордость смогла это остановить.
Дараван ответил тот же: «Изучите обстановку. Позвольте Верии быть полезной, когда она действительно полезна. Позвольте Мариэль говорить на техническом языке, потому что никто не ожидает от инженеров социальной вежливости. Позвольте Ивандеру считать. Позвольте Харреку высказывать свои опасения вслух, прежде чем они перерастут в политические решения. Позвольте Мерроу возражать, чтобы он стал неактуальным, когда это возможно».
«А Хаген?»
Выражение лица Даравана помрачнело. «Вы не даёте ему чистых возможностей для атаки».
Серали тихо фыркнул. «Тогда, пожалуй, ему стоит перестать изрекать всякую гадость».
На лице Даравана появилась лёгкая улыбка. «Такие фразы не произносят на совете».
«Точность в том, куда я кладу нож», — сказал Серали.
Алландра посмотрела на неё.
Гордость снова была налицо.
На этот раз Серали увидела, как та задушила его, прежде чем оно успело добраться до комнаты.
Возможно, это прогресс.
Ужасный.
Необходимый.
Дараван приоткрыл дверь прихожей и выглянул наружу. «В комнате почти никого нет. Мариэль пытается спорить с Верией о том, могут ли запечатанные копии вызывать сильные эмоции».
«Неужели?» — спросила Серали.
"Нет."
"Жалость."
Он обернулся. «Мы уходим по отдельности».
Брови Алландры приподнялись.
«Да», — сказал Дараван, прежде чем она заговорила. «Раздельно. Ваше Величество, останьтесь со мной на две минуты, чтобы обсудить вопросы безопасности. Королевский Маг, возвращайтесь в свои покои в сопровождении эскорта. Мара ждет».
Серали посмотрела на Алландру.
Нет.
Она остановилась.
Затем она намеренно дотронулась до манжеты.
Я слышу.
Держать.
Не вмешивайтесь.
Пальцы Алландры потянулись к ее перстню.
Я понимаю.
Дараван наблюдал за ними обоими.
«Лучше», — сказал он.
Серали бросила на него пристальный взгляд. «Не будь высокомерным».
«Я не горжусь этим. Я испытываю облегчение, которое менее сентиментально и более хрупко».
Алландра едва заметно улыбнулась.
Дараван отошёл в сторону.
Серали направился к двери, затем остановился.
Она оглянулась, но сначала не на Алландру, а на Даравана.
«Это комплимент от Верии, — сказала она. — Это действительно был букет?»
«На верийском языке?» — сказал Дараван. "Да."
«А на обычном языке?»
«Тактическая поддержка, обернутая колючей проволокой».
Серали это учёл.
Затем кивнул. «Мне так больше нравится».
«Большинство людей так бы не поступили».
«Большинство людей — это не новоназначенные иностранные маги во враждебных залах совета».
«Это тоже правда».
Серали открыла дверь.
В зале за окном царило ожидание, наполненное стражниками, шагами, зимним светом и всеми старыми опасностями, облеченными в новые одежды.
Позади нее Алландра не двигалась.
Хороший.
Серали вышла, прежде чем кто-либо из них успел испортить Даравану утро.
