Глава 90: Наэрические уроки
В тот вечер Серали вошла в небольшую семейную столовую, и в ее ушах все еще звучало предупреждение Мары.
Не позволяйте принцессе Эверли уговорить вас на дополнительный десерт.
Как будто Серали, пережившую Наэрита, железо, совет и постепенный моральный упадок старых любовных романов, могла быть перехитрена четырехлетней девочкой с вареньем на рукаве.
Она еще не решила, оскорбляет ли ее Мара или же предоставляет полезную информацию.
Семейная столовая была меньше парадной столовой, хотя и выглядела нелепо по любым разумным меркам. Ее стены были выкрашены в теплый золотистый цвет, а окна выходили на зимний сад, где фонари светились вдоль покрытых инеем дорожек. Вместо длинного парадного стола был накрыт круглый стол, что усложняло пути отступления, но делало разговор менее похожим на испытание.
Эверли стояла на стуле рядом со столом, следя за расстановкой карточек с именами гостей.
«Его там нет», — сказала она лакею. «Серали сидит рядом со мной».
Лакей, знаток выживания, передвинул карту.
«Не с той стороны. С другой стороны.»
Он снова передвинул его.
Всегда обдумывал. «Нет. Первая сторона».
Душа лакея заметно померкла.
Серали остановилась в дверном проеме. «Вы проводите осадные операции?»
Эверли так резко развернулась, что чуть не потеряла равновесие. «Серали!»
Алландра, уже сидевшая во главе стола, подняла одну руку, не поднимая глаз от маленькой записки, которую читала. Эверли поправила равновесие, прежде чем кто-либо успел ее поймать.
Серали это заметила.
Алландра заметила, что Серали это заметил.
Дараван, стоявший у двери, заметил их обоих и мельком взглянул на потолок.
Серали считал, что некоторые вещи не улучшаются с практикой.
Эверли спрыгнула со стула и бросилась через всю комнату, но остановилась в двух шагах от места, где остановилась.
«Можно тебя обнять?»
Грудь Серали глупо сжалась, как это обычно случалось каждый раз, когда ребенок вспоминал спросить.
«Да. Вкратце.»
Эверли обняла её за талию одной рукой, а затем с чрезмерной строгостью отпустила.
«Вкратце», — объявила она.
«Впечатляет», — сказал Серали.
«Я тренировалась на Лессе».
Одна из медсестер, стоя у стены, слабо и устало кивнула.
Эверли схватила Серали за руку и потащила ее к столу. «Ты сиди здесь. Мама сиди там. Я сиди здесь. Дядя Хаген, возможно, придет, но мама скривилась».
Алландра сказала: «Эверли».
Эверли наклонилась к Серали и очень громко прошептала: «Это значит, да».
«Ах».
Дверь открылась.
Хаген вошел так, словно его вызвали по имени, и это было именно то, что, как подозревал Серали, он практиковал.
Сегодня вечером на нем было янтарное шелковое платье, волосы распущены по плечам, улыбка уже была готова. Его взгляд сначала остановился на Алландре, затем на Эверли, потом на Серали, а затем на карточках с именами гостей.
«Как же мне повезло», — сказал он. — «Я боялся, что могу опоздать».
«Вас не пригласили», — сказала Алландра.
«Тогда я пришёл на удивление рано».
Дараван пробормотал: «К сожалению».
Хаген обернулся. «Капитан. Как же приятно видеть вас охраняющим суп».
«Суп — взрывоопасный продукт».
«Только при неправильном обращении».
«Многое так и есть».
Серали сидел, потому что стоять, пока Хаген улыбался, казалось ему слишком рискованным.
Эверли, с небольшой помощью Лессы, забралась на стул рядом с ней и тут же наклонилась. «Позже будет торт».
«Мне так обещали».
"Только один."
«Национальная беда».
«Мне нужно было три».
«Провидец».
Алландра сказала: «Не стоит ее поощрять».
Серали посмотрела на королеву напротив. «Я бы никогда так не поступила».
Хаген с явным удовольствием сел напротив Серали. «О, это обещает быть превосходным».
«Похоже, сегодня будет ужин», — сказала Алландра.
«Дорогая сестра, в нашей семье это редко бывают отдельными вещами».
Первое блюдо принесли: нежный золотистый суп с травами, сливками и мелкими поджаренными семечками, посыпанными сверху. Эверли с серьезным вниманием наблюдала, как Серали делает свой первый глоток.
«Ну?» — спросила принцесса.
Серали задумался. «Ничего странного».
Эверли выглядела оправданной. «Я им сказала».
Брови Алландры поднялись. «Ты одобрила этот суп?»
«Да. Зелёный был плохим».
«Это был лук-порей».
«Это было болото».
Хаген поднял ложку. «Я всегда не доверял луку-порею».
Эверли указала на него пальцем. «Видишь?»
Алландра выглядела огорченной. «Не заключайте союз».
«Слишком поздно», — сказал Хаген.
Ужин проходил в странном ритме королевской домашней жизни: слуги тихо передвигались, стража стояла снаружи, няни сидели у стены, Эверли озвучивала каждую свою мысль, Алландра пыталась быть одновременно королевой и матерью, не смеясь в неподходящие моменты, а Хаген наблюдал за всем этим с ярким, опасным весельем.
Серали знал о нем.
Конечно, так и было. Хаген не был из тех мужчин, которых забываешь в комнате. Он слушал, и все его лицо было обворожительно, а это означало, что он все запоминал. То, как Эверли наклонилась к Серали. То, как смягчился взгляд Алландры, когда Серали ответила ребенку. То, как Серали делала паузу, прежде чем прикоснуться к чему-либо, что Эверли ей передавала, потому что дети были непредсказуемыми, драгоценными и слишком доверчивыми.
Хаген всё это видел.
И, чёрт возьми, он, похоже, получал от этого удовольствие.
Эверли объяснял, что павлин на приглашении победил лорда Мерроу, потому что «он выглядел так, будто ему нужна птица», когда разговор, как это часто бывало с Эверли, резко перешёл в катастрофу.
«Серали, — сказала она, — ты научишь меня Нерику?»
Этот рассказ, украденный с сайта NovelBin, следует сообщать о его обнаружении на Amazon.
Ложка Алландры остановилась на полпути к тарелке.
Серали моргнула. «Что?»
«Наэрик, — осторожно сказала Эверли. — Твой язык».
Внимание Хагена обострилось.
Дараван, стоявший у двери, замер.
Алландра отложила ложку. «Эверли, изучать неэрический язык сложно. Он не входит в твою учебную программу еще несколько лет».
Эверли нахмурилась. «Почему?»
«Потому что вы всё ещё изучаете формальную авалусскую грамматику».
«Я знаю грамматику».
«Вы сказали мастеру Иловану, что глаголы — это властные существительные».
"Они есть."
Серали прикрыла рот одной рукой.
Хаген выглядел довольным.
Алландра бросила на него предупреждающий взгляд, прежде чем снова повернуться к Эверли. «Наэрику нужна другая фонетика, обучение письму и квалифицированный репетитор. Это не то, чем можно заняться за ужином».
Эверли выглядела обиженной. «Но Серали уже кое-чему меня научила».
Комната замерла.
Серали замерла.
Алландра медленно повернулась. «Что она сделала?»
Эверли выпрямилась, довольная тем, что могла это продемонстрировать. «Когда мы познакомились».
Игровая комната.
Серали, полуголодная, полуиспуганная, пыталась не попасться стражникам, в то время как самая маленькая принцесса Авалусии смотрела на нее широко раскрытыми зелеными глазами и спрашивала, не призрак ли она.
Нерик.
Приветствие.
Нет.
Нет, она этого не делала.
Конечно, она этого не делала.
Эверли глубоко вздохнула.
Глаза Серали расширились. «Эверли…»
Слишком поздно.
Безупречный, четкий неарский диалект, с точным северным согласным, который когда-то в абсолютной панике произнесла сама Серали, принцесса Эверли Луина сказала:
"Ебать."
Горничная уронила поднос.
Звук был потрясающий.
Столовые приборы, тарелки и одна несчастная тарелка с морковью, обмазанной маслом, с грохотом и катастрофическим грохотом упали на пол. Лесса издала сдавленный звук. Дараван повернул лицо к стене с выражением человека, ставшего свидетелем падения цивилизации и не слишком удивленного его способом.
Алландра замерла.
Крайне.
Хаген прикрыл рот рукой.
На мгновение Серали показалось, что он возмущен.
Затем у него задрожали плечи.
«Алландра, — сказал он, голос его дрожал от восторга, — у вашей дочери необыкновенный акцент».
Эверли сияла от радости. «Спасибо».
«Нет», — ответила Алландра.
Слово вырвалось слишком спокойно.
Все посмотрели на неё.
Алландра медленно положила салфетку рядом со своей миской. «Никто никого не благодарит».
Улыбка Эверли померкла. «Это было неправильно?»
Душа Серали пыталась покинуть тело.
«Да», — ответила Алландра.
«Нет», — одновременно ответил Серали.
Алландра посмотрела на неё.
Серали вдруг и горячо пожелала, чтобы поднос упал не на пол, а на нее.
«В произношении не было ошибки, — уточнил Серали. —
Хаген издал звук, похожий на крик раненого животного.
Дараван сказал: «Ваше Высочество, возможно, нам следует…»
«Нет», — снова сказала Алландра, и Дараван благоразумно замолчал.
Эверли переводила взгляд с одного лица на другое. «Что это значит?»
«Нет», — одновременно ответили Алландра и Серали.
Хаген сказал: «Это многогранное слово…»
«Хаген».
Он поднял обе руки, глаза его блестели от слез. «Я всего лишь хотел похвалить лингвистическую эффективность».
Взгляд Алландры был так притягателен, словно замороженное вино.
Эверли наклонилась к Серали. «Ты научила меня ругательству?»
Серали закрыла глаза.
"Да."
Эверли ахнула, почувствовала себя преданной и одновременно взволнованной. «Нарочно?»
"Нет."
"Почему?"
«Потому что мне было страшно».
Эверли обдумала это с большой серьезностью. «Ты ругаешься, когда напугана?»
"Иногда."
«Мама говорит, что боги спасают меня, когда мне страшно».
«Это потому, что ваша мать получила лучшее образование».
Хаген проиграл битву и от души рассмеялся.
Это был не вежливый смех. Не придворный смех. А искренний, беспомощный, восторженный смех, от которого двое слуг уставились на него так, словно он на мгновение стал смертным.
Алландра указала на него пальцем. «Вон».
Хаген прижал руку к груди. «Я?»
"Да."
«Я ничего не сделал».
«Вы поощряли языковую измену».
«Я восхищался этим».
"Вне."
Эверли нахмурилась. «Но он же ест».
«Он может поесть в другом месте».
Смех Хагена только усилился. «Сестра, пожалуйста. Я ни за что не пропущу это ради трона».
В комнате на мгновение стало холодно.
Хаген осознал смысл этих слов уже после того, как они ушли.
Выражение лица Алландры не изменилось.
Серали почувствовала, как связь сжалась, всего один раз, словно рука сомкнулась.
Тогда Эверли сказала: «Ты не можешь занять трон. Его использует мама».
Тишина.
Хаген пристально смотрел на неё.
Дараван издал звук, который затем превратился в кашель.
Серали посмотрела на свою тарелку.
Алландра закрыла глаза.
Затем, к всеобщему удивлению, Хаген снова рассмеялся.
На этот раз мягче.
«Совершенно верно, — сказал он. — И очень хорошо».
Алландра открыла глаза.
Мгновение прошло, но не исчезло.
Оно спряталось где-то под столом, рядом со всеми остальными опасными вещами, которые никто не обсуждал за супом.
Эверли продолжала сосредоточиваться на более важном вопросе. «У меня проблемы?»
Алландра повернулась обратно к дочери.
«Нет», — ответила она спустя мгновение.
Всегда светлее.
«Потому что вы не знали значения этого слова», — добавила Алландра.
Яркость Эверли сменилась осторожностью.
«Однако повторять это снова запрещено».
"Всегда?"
"Всегда."
«А что, если мне будет очень страшно?»
«Тогда можете сказать: „Боги, сохраните меня“».
Эверли выглядела не впечатлённой. «Это не так хорошо».
Серали допустила ошибку, сделав вдох.
Алландра посмотрела на неё.
«Ты», — сказала она.
Серали выпрямилась. «Ваше Величество».
«Без моего разрешения я больше не буду учить свою дочь Наэрику».
«С удовольствием».
«Особенно слова, произнесенные во время бегства от охранников».
"Разумный."
«Или прячутся в игровых комнатах».
«Конкретно, но справедливо».
Хаген вытер один глаз. «Это лучший ужин, на котором я присутствовал за весь сезон».
Алландра сказала: «Вам не хватает всего одного приговора до ссылки».
«В какое-нибудь место, где говорят на нерикском языке? Мне, возможно, понадобится словарный запас».
Дараван шагнул вперёд. «Ваше Высочество».
Хаген поднял бокал и замолчал, хотя его улыбка оставалась невыносимой.
Слуги начали собирать упавший поднос, а люди, сосредоточившись, были полны решимости не реагировать. Горничная, уронившая его, выглядела потрясенной. Серали поймала ее взгляд.
«Мне очень жаль», — сказал Серали.
Горничная вздрогнула.
Эверли сказала: «Это была моя вина».
Алландра сказала: «Никто в этом не виноват».
Хаген пробормотал: «При необходимости я мог бы найти виновного».
— Нет, — сказали одновременно Алландра, Серали, Дараван и Лесса.
Эверли хихикала.
Напряжение спало.
Не совсем.
Достаточно.
Глава 91: Один торт одобрен
Ужин продолжился, хотя морковь не сохранилась. Эверли получила строгую лекцию о важности не повторять незнакомые слова, особенно в присутствии высокопоставленных лиц, медсестер, священников, советников, животных или лорда Мерроу.
«Особенно лорд Мерроу?» — спросила Эверли.
«Особенно», — сказала Алландра.
Серали старалась не представлять себе лицо Мерроу.
Неуспешный.
Хаген заметил выражение ее лица и улыбнулся, потягивая вино.
«Не надо», — тихо сказал Серали.
«Я ничего не сказал».
«Вы слишком громко думаете».
«Мне так сказали».
Взгляд Алландры скользнул между ними.
Хаген подняла обе руки. «Мир тебе, сестра. Я просто восхищаюсь уровнем образования в твоей семье».
«В моей семье, — сказала Алландра, — ужин закончится без очередного дипломатического инцидента».
Хаген откинулся назад, все еще улыбаясь, и на этот раз Серали не мог понять, была ли эта теплота на его лице насмешкой, привязанностью или просто благодарностью за нелепый вечер во дворце, который в последнее время предлагал слишком мало таких вечеров.
Возможно, все три.
Это нисколько не повысило его безопасность.
Но это делало его менее ненавистным.
Торт наконец-то привезли.
Один торт, как и обещали, хотя Эверли смотрела на него так, словно раздумывала, можно ли его приготовить во множественном числе. Это был апельсиново-миндальный торт, покрытый медовой глазурью, который Лесса нарезала аккуратными ломтиками еще до того, как принцесса успела предложить изменения.
Эверли наблюдала, как Серали откусила кусочек.
"Хорошо?"
Серали ощутила вкус цитрусовых, сахара, тепла и впервые поужинала в королевской семье, где ее не взвешивали, не проверяли и не устраивали засады по закону.
Только ребёнку с катастрофической памятью.
«Это хорошо», — сказала она.
Всегда сияла.
«Лучше, чем само слово?» — спросил Хаген.
Алландра посмотрела на него.
Хаген отпил глоток вина.
Серали, поскольку теперь она обладала самообладанием, титулом и, по меньшей мере, тремя охранными палатами, не ответила.
Эверли так и сделала.
«Нет, — задумчиво ответила она. — Но мама говорит, что я не могу произнести это слово».
Хаген поперхнулся вином.
Дараван закрыл глаза.
Алландра уставилась в потолок.
Серали откусила еще кусочек торта и про себя решила, что Эверли — самый опасный человек в комнате.
Возможно, в королевстве.
После того, как Эверли съела торт, у неё совсем не осталось сил. Она прислонилась к руке Серали, объясняя, что у королевских магов, вероятно, есть правила насчёт дневного сна.
Серали посмотрела на нее сверху вниз. «Мы?»
"Вам следует."
«После заседания совета, возможно».
«Из-за глупых людей?»
«Да», — торжественно ответил Серали. «Королевские маги спят вслед за глупцами».
Эверли кивнула, словно принимая закон.
Глаза Алландры сузились. «Не давайте ей фразы, которые она может использовать в качестве оружия».
«Я бы никогда так не поступил».
«Ты только что это сделал».
«Тогда история меня рассудит».
Эверли широко зевнула. «Королевам тоже пора поспать».
«Безусловно», — сказал Хаген.
Алландра перевела на него свой взгляд.
Он улыбнулся. «В поддержку общественного здравоохранения».
Дараван пробормотал: «Беспрецедентная обеспокоенность».
Эверли еще сильнее прижалась к рукаву Серали.
Серали замерзла.
Всего лишь на мгновение.
Затем она замерла.
Голова Эверли покоилась на её руке, тёплая, доверительная и тяжёлая от приближающегося сна. Серали не двигалась. Не знала, куда положить руки. Не понимала, почему у неё перехватило в горле.
За столом напротив Алландра наблюдала за происходящим.
Не при нагревании.
Не от голода.
А ещё кое-что гораздо хуже.
Нежность.
Серали потрогала свою манжету под столом.
Это не сигнал городского совета.
Не совсем.
Я всё ещё здесь.
Пальцы Алландры коснулись ее перстня.
Я понимаю.
Взгляд Хагена на мгновение опустился.
Проклятие.
Но Эверли снова зевнула, и Лесса подошла с привычной милосердной заботой. «Ваше Высочество, пришло время».
«Нет», — пробормотала Эверли, уже наполовину пьяная.
«Да», — ответила Лесса.
Эверли позволила себе подняться, проникнувшись трагической покорностью павшего генерала. «Спокойной ночи, Серали».
"Спокойной ночи."
«Приходите как-нибудь позавтракать».
Серали взглянула на Алландру.
Выражение лица Алландры стало нарочито нейтральным.
«Возможно», — сказал Серали.
Эверли приоткрыла один глаз. «Это значит, что позже будет "да"».
«Нет».
«Да, если я это запишу».
Затем её унесли.
В комнате стало тише без нее.
Больше.
Опаснее.
Хаген допил вино. «Что ж, это было поучительно».
«Уходите, пока я не вспомнила, как намного тише стало в комнатах без вас».
Он стоял с преувеличенной грацией. «Как всегда, меня по-прежнему недооценивают».
«Всё верно», — сказал Дараван.
Хаген поклонился Серали. «Королевский маг. Спасибо за языковое обогащение».
«В следующий раз запомните это слово сами».
Его улыбка стала шире. «Заманчиво».
«Хаген», — сказала Алландра.
Он рассмеялся и ушёл.
Когда дверь за ним закрылась, Серали выдохнул.
Алландра посмотрела на неё. «Простите».
«Для какой части?»
"Мой брат."
«Это слишком амбициозное извинение».
"Да."
Серали посмотрела в сторону дверного проема, куда Лесса принесла Эверли. «Она очень довольна собой».
"Мой брат?"
«Ваша дочь».
«По всей видимости, все мои родственники».
Серали едва заметно улыбнулась.
Почти.
Взгляд Алландры смягчился, и связь между ними, под чутким присмотром, укрепилась: она стала достаточно тихой, чтобы не командовать, и достаточно сильной, чтобы её можно было почувствовать.
Серали остановилась, прежде чем все стало слишком тяжело.
«Спасибо за ужин», — сказала она, слова прозвучали скованно, потому что благодарность была еще чем-то непривычным, а эта одежда имела швы.
Алландра тоже встала. «Спасибо, что пришли».
Как будто Серали принесла что-то более важное, чем скандальная лексика и подозрения.
Серали первой отвела взгляд.
Дараван открыл дверь.
Охранники снаружи выпрямились.
Серали остановилась на пороге. В столовой позади нее все еще пахло апельсиновым пирогом, рассыпанной морковью, воском от свечей и теплом. Рядом с пустой тарелкой Серали лежала карточка с именем Эверли, написанным фиолетовыми чернилами одной перевернутой буквой.
«Друг», — говорилось в приглашении.
Королевский Маг, — сообщили в офисе.
Возможно, — говорили в комнате.
Серали не знала, что со всем этим делать.
Поэтому она сделала единственное, что могла.
Она подняла подбородок и вернулась в свои новые комнаты, прежде чем кто-либо успел заметить, как бережно она держала в руке карточку с именем гостя.
