Когда его «сестра» проигнорировала его, Каэль пожал плечами и повернулся к Гестии.
«…» x2
Каэль открыл дверь, чувствуя, как у него скрутило желудок. Его вырвало. Он мог выносить один только вид Моны, но рядом с Гестией, которая была совершенно отвратительна,
Вдобавок ко всему, он просто не смог это переварить.
«Гестия, я не знал, что ты здесь…» Каэль вытер рот, лицо его побледнело. Он не мог обернуться, опасаясь, что вид сзади его убьет, если он еще раз на него взглянет.
Гестия и Гесиона презрительно фыркнули, отказавшись потакать Каэлю.
«Как хорошо, что в этом мире есть такие друзья, как ты, Уэйн», — Каэль поднял большой палец вверх с дрожащей улыбкой. «Ты так старался собрать всех некрасивых женщин. Тогда я смогу заполучить всех красивых дам».
— Что ж, я бы сказал тебе то же самое, — саркастически заметил Уэйн. — Перевоплощенные ангелы собрались в Лондоне. Почему ты разыскал меня, вместо того чтобы доложить Ауриэлю?
«Там совсем не весело», — сказал Каэль. «Я собирался посетить "Падшего Ангела"».
Ради вида. Я случайно увидел вас в машине.
Как и ожидалось от вас!
Уэйн закатил глаза. «Так ты проснулся?»
«Не знаю. Может, и знал, а может, и нет…» — Каэль моргнул. «Всё это время мне снился один и тот же кошмар: я оказывался в тёмном, одиноком месте, и на меня смотрели вожделенные глаза. Когда я спрашивал, кто он, он ничего не отвечал. Я думал, что поддался влиянию лондонской традиции и теперь играю и за другую команду».
«Хватит болтовни, переходите к сути!»
«Только после прибытия в Папскую область этот человек заговорил со мной и назвал мне своё имя на небесах».
Кто это?
x2
Гесиона и Гестия одновременно насторожились, заинтригованные тем, кто же этот мерзавец.
«Кто это?» — Уэйн внимательно слушал.
«Кстати, ты уже проснулся, Уэйн?» — усмехнулся Каэль. — «Мне любопытно, кем такой подонок, как ты, может быть на небесах».
«Разве Ауриэль тебе не говорил?»
«У него всегда такое выражение лица, будто он запыхался. Как я мог спросить?» — усмехнулся Каэль. «А как насчет этого? Мы одновременно назовем свои настоящие имена, чтобы обменяться информацией, и никто из нас не понесет убытков».
«Конечно», — охотно согласился Уэйн. На счёт три он и Каэль заговорили одновременно:
«Гесиона!»
«Герар!»
∑(Ò_Ó;)x2
∑(Ő‸Ő;)x2
В машине воцарилась тишина. Все четверо нелюдей в шоке широко раскрыли глаза.
«Это смешно. Как такой мерзкий человек, как ты, может быть Шар Гесионе, олицетворяющим чистоту?!»
«Это должен сказать я. Герар — херувим, олицетворяющий умеренность».
«Какое отношение ты имеешь к трезвому образу жизни? Ты бы с радостью умер в объятиях этих уродливых женщин».
«Они не уродливы. А вот две женщины в вашей машине — уродливы!»
«…» x4
Уэйн схватился за грудь и опустил окно, чтобы подышать свежим воздухом. Чистота утратила свою чистоту, а Умеренность не знала, что такое умеренность. Он не мог принять Семь Священных Добродетелей в таком виде.
А как же наместник Небес Михаил, который должен был олицетворять смирение? Был ли он более горд, чем Господь Гордыни?
«Неудивительно… Неудивительно, что Шар Ауриэль выглядел отвращенным, словно проглотил муху, и отказался сказать, кто ты. Вот почему». Каэль сопоставил факты. «Ты — Чистота».
Никто не мог с этим смириться.
Гесиона опустила голову. Шок Гестии сменился оправданной яростью. Она бросила на Каэля предупреждающий взгляд и потребовала, чтобы он взял свои оскорбительные слова обратно.
«Серафим и Херувим проводят совещание. С чего бы вам, обладателю трона, возомнить себя вправе мне возражать?» — насмешливо произнес Каэль, уже приняв высокомерный тон, хотя еще не проснулся.
Рай в конечном счете был установленным порядком, и у ангелов существовала четкая иерархия верхних, средних и нижних уровней. Критика Каэля не была безосновательной.
«Трон не должен пререкаться с херувимом, но ты ещё не пробудился. Кто знает, может, ты и есть Герар? Ты ещё менее достоин повышать голос». Уэйн закатил глаза, отказываясь признать личность Каэля.
«Я наполовину пробудился», — парировал Каэль. «Это продвинутый способ пробуждения. Тебе лучше заткнуться, если ты его не понимаешь. Ты выставляешь себя дураком!»
«Я тебе не верю. Герар, должно быть, решил сбежать, потому что он отвергает твои воспоминания».
«Это клевета!» — усмехнулся Каэль. «Мне всё равно, что ты говоришь, но полупробуждение существует. Я — лучший тому пример».
Уэйн не стал тратить время на свои бессмысленные рассуждения. Он нахмурился и спросил: «А как насчет Арчибальда? Ты пробудился, значит, и он должен был пробудиться. Кто он такой?»
«Он — Вилкуль, олицетворяющий мягкость, Шар», — охотно ответил Каэль.
Ещё одна из семи священных добродетелей!
Уэйн проворчал себе под нос. Хотя ни один из них не был Серафимом, среди семи реинкарнированных ангелов двое были Шаримами, а четверо принадлежали к Семи Священным Добродетелям. Масштаб развертывания показывал, насколько важен был Помазанник для Небес. Разве его не забьют до смерти, когда его разоблачат как самозванца?
Но он никогда не утверждал, что является Помазанником. Это Гесиона пришла к такому выводу из-за своего чрезмерно бурного воображения. Он никогда этого не признавал.
Он потёр висок и спросил: «Где Вилкул? Остался с Ауриэлем?»
«Нет, он остался в поисках Помазанника».
"Почему?"
«Вилкул — нейтральная сторона, — сказал Хесионе. — Он никогда не вмешивался во внутренние конфликты между Шаримами. Он ушел, потому что не хочет в этом участвовать».
«Ты его хорошо знаешь, сестрёнка», — усмехнулся Каэль. «Если бы ты не была вся в запахе Уэйна, я бы заподозрил тебя в том, что ты — реинкарнированный ангел».
Гесиона скривилась, но мучительная совесть не позволила ей ничего сказать.
«Ага, она, реинкарнированный ангел?» — фыркнула Гестия. Когда Гесиона в ярости повернулась к ней, Гестия прикрыла рот, чтобы заглушить дрожащий смех.
Немного сбавьте обороты,
Уэйн подумал: «Забудь о карьере. Даже на коленях путь на небеса не найдешь».
Он представлял это с восторгом. Если бы Гестия не смогла попасть на Небеса, это не было бы проблемой. Ему нужен был телохранитель, а её преданность делала её уникальной кандидатурой.
Внезапно энергия Каэля изменилась, и он стал совсем другим человеком.
Уэйн тихо вопросительно произнес что-то. Легкомысленное лицо Каэля стало серьезным, а затем, повернувшись к Гесионе, он удивился.
Каэль перестал быть Каэлем и стал Херувимом Гераром, олицетворяющим умеренность.
«Это ты, Шар Гесионе?» — спросил Герар со странным выражением лица.
Когда Гесиона хотела скрыть правду, обычные ангелы не смогли бы определить, кто она, даже херувимы высшего ранга или Престолы. Герар, однако, был исключением. Как один из Семи Священных Добродетелей, он не поддался бы обману.
«Я не такой. Это не так. Он такой…»
Внезапный переход управления в руки Герара застал Хесиону врасплох. Она прикрылась рукой и указала на Уэйна за рулем.
«Ты ошибся, Герар», — смело признался Уэйн. «Я — Шар Хесионе».
«Верно, господин Герар», — восхищенно сказала Гестия. «Он и есть Шар!»
Она восхищалась своим начальником за то, что ему удавалось обманывать Семь Смертных Грехов и Семь Священных Добродетелей. Его личность ни разу не раскрывалась, пока он сам не признавался. Ее начальник был замечательным стратегом!
«Фрей, Серафим и Херувим говорят. Тебе следует молчать, как на троне», — торжественно посоветовал Герар. Он хотел этим напомнить в дружеской манере, но для Гестии это прозвучало как насмешка Каэля. После пробуждения мужчина, казалось, ничуть не изменился.
Она была в ярости!
Скрестив руки, она повернулась, чтобы посмотреть в окно машины. Печальная реальность ее неполноценности оставила неприятный осадок. У каждой собаки свой день, и однажды к власти может прийти трон. Она хотела его заполучить.
Герар закрыл глаза. Когда он снова открыл их, его взгляд был наполнен пульсирующим святым намерением. Желая что-то доказать, он уставился на Уэйна, который высунул язык, демонстрируя чешуйчатое клеймо в форме креста.
«Видите? Я — Шар Гесионе!»
Нет, это не так!
Герар перевел взгляд на саму Гесиону. Она закрыла лицо руками, внутренне стоная от предчувствия неминуемой социальной смерти.
«Перестань на меня смотреть. Я не Гесиона…»
Ты!
Взгляд Герара потускнел. Он посмотрел на явное смущение Гесионы, а затем на бесстыдную реакцию Уэйна. Он хотел что-то сказать, но не знал, с чего начать.
Его подтолкнула честь небес. Он энергично кивнул и с серьезным выражением лица посмотрел на Уэйна. «Шар Хесионе, для меня большая честь встретиться с тобой в мире смертных».
Гесиона вздохнула с облегчением. Она делала ставку на желание ангелов защитить честь Небес. На этот раз она снова выиграла пари. Оставался только Вилкул. Ангел был мягкосердечным и не любил конфликтов, поэтому вряд ли он стал бы её разоблачать.
С ней все будет в порядке!
На Небесах был ещё один из Семи Повелителей Демонов. Ну и что? Повелитель Зависти уже доказал, что повелители демонов будут лишь изрекать ложь, чтобы оклеветать Шар. Никто с работающей совестью не поверит односторонним заявлениям демонов.
«Для меня большая честь познакомиться с тобой, Герар», — Уэйн похлопал Герара по плечу. Герару хотелось увернуться, но он сдержался.
«Шар Хесионе, ты так сильно изменился, что я принял за тебя другого человека. Надеюсь, ты не обидишься».
«В этом нет ничего страшного. Мы можем просто простить и забыть, учитывая наши отношения».
«Шар Хесионе, я думаю, тебе лучше немного сдержаться. В конце концов, ты теперь представляешь…»
«Ты олицетворяешь умеренность, но ты ведь не контролируешь себя, не так ли? Таковы уж особенности реинкарнированных ангелов».
«…»
Герар замолчал, как и Гесиона. Спустя некоторое время он, казалось, что-то вспомнил и сглотнул комок проклятий, застрявший у него в горле. «Ситуация критическая», — серьезно произнес он. «Я сказал Шар Ауриэлю, что в Лондоне скрывается повелитель демонов, но он мне не поверил. У меня нет другого выбора, кроме как направить Каэля на поиски тебя…»
Он нашёл не того человека, но и нужного человека одновременно. Он проложил себе путь к успеху через неудачи.
«В Лондоне есть повелитель демонов. Именно из-за его вмешательства меня запечатали, прежде чем я смог пробудиться. Мне удалось восстановиться только благодаря тому, что я снял печать кровью Небес», — вздохнул Уэйн. «Он был виновен в моем нынешнем состоянии, поэтому я надеюсь, что вы не позволите предрассудкам повлиять на ваше мнение обо мне. Мне, Шар Хесионе, пришлось нелегко».
«Понимаю. Это ради чести Небес!»
Герар тяжело кивнул. Ангелы утратили свою чистоту и больше не понимали умеренности. Он чувствовал ту же боль в сердце. Ради чести Небес он будет держаться подальше от скользкой дорожки истины.
«Я договорился с Ауриэлем о встрече за ужином, планируя рассказать ему о повелителе демонов», — с обреченностью сказал Уэйн. «Но ты уже рассказал ему и сам меня разыскал, что только усложнило задачу убедить его».
Герар покачал головой с горькой улыбкой. «Шар не из тех, кому не хватает ума. Я верю, что он изменит свое мнение, если ему все подробно объяснят».
Как сказал Уэйн, семь реинкарнированных ангелов принадлежали как минимум к трем политическим фракциям, поэтому убедить Ауриэля сейчас будет сложно — если только повелитель демонов сам не представится.
Но такого точно никогда не случится. Повелитель демонов, которого они искали, не был дураком. Нужно было бы сойти с ума, чтобы раскрыть себя.
