«Ты ничего не знала все эти годы, и при этом прекрасно жила, не так ли?»
Проблема заключалась в том, что теперь он всё знал. Староста деревни Лян был на грани слёз. Ему казалось, будто на него снаружи смотрят ядовитые глаза.
«Сейчас середина дня. Что я буду делать, когда наступит ночь?»
«Просто совершайте больше жертвоприношений. Кроме того, тот ребёнок погиб в воде, поэтому он мог появиться только из воды. Просто держитесь подальше от воды, когда это возможно». Хи Линчуань не был экспертом в этих вопросах. «Можете спросить старейшину Ляна, когда он вернётся».
Настроение старосты деревни Ляна улучшилось. «Верно, в деревне теперь есть свой хозяин!»
Хи Линчуань не обратила на него внимания и отправилась позвать Рок Вулфа и Шань Юцзюня. Они уже собирались сесть на лошадей.
Но тут из-за пределов деревни вскакали несколько прекрасных коней. Всадники держались совершенно иначе, чем простые люди. Вождь, мужчина лет сорока с небольшим, носил высокую корону и имел узкие глаза. Его черты лица, как ни странно, немного напоминали черты лица старосты деревни Ляна.
Как только они вошли в деревню, местные жители окружили их, их лица озарились улыбками. Некоторые тут же упали на колени, восклицая: «Земля бессмертная!»
Этот приём был совершенно непохож на тот, который был оказан Хи Линчуаню и его людям.
Разве кому-то нужно было спрашивать, кто приехал?
Хи Линчуань тут же вспомнил гостя из резиденции генерального директора — посетителя из Павильона, пронзающего облака, который в полдень бесплатно пообедал за счёт своего отца. «Нет, подождите, — поправил он себя, — того, кто наслаждался роскошным пиром: старейшину Ляна».
Увидев их, настроение старосты деревни Ляна тоже поднялось. Он поспешил навстречу. «Четвертый брат, ты вернулся!»
Старейшина Лян слегка улыбнулся ему, затем его взгляд переместился на Хи Линчуаня и его людей, и две группы оказались лицом к лицу.
Глава деревни Лян приступил к представлению участников.
Хи Линчуань широко улыбался. «Очень приятно наконец познакомиться с вами, старейшина Лян. Хорошо ли вы пообщались с главным управляющим Хи в полдень?»
По правде говоря, он воспользовался тем временем, пока Хи Чунхуа отвлекала старейшину Ляна, чтобы подбежать и принудить старосту деревни Ляна, но был застигнут врасплох самим старейшиной. Надо признать, это было немного неловко.
Но это был Хи Линчуань. На его лице не было и следа этого.
Старейшина Лян кивнул и улыбнулся.
Хи Линчуань подождал несколько мгновений, но старейшина не произнес ни слова.
«Что? Папа никогда не упоминал, что почётный гость из Павильона, пронзающего облака, немой».
Один из учеников, стоявших позади старейшины Ляна, шагнул вперед и торжественно произнес: «Прошу прощения. Мой учитель практикует технику молчания и редко говорит. Я выступлю от его имени».
Хи Линчуань издал протяжное «Ооо», не выказывая ни малейшего недовольства. «Если он не может говорить, значит, не может. Никаких проблем. Мои дела здесь закончены, поэтому я оставлю вас двоих наедине с братской встречей. Тогда я пойду». С этими словами он улыбнулся толпе, сел на коня вместе со своими подчиненными и галопом выехал из деревни.
Как только их фигуры скрылись из виду, старейшина Лян махнул рукой. Все поняли этот жест. Толпа зевак быстро разошлась, не смея задерживаться и беспокоить его.
К старейшине Ляну относились с гораздо большим почтением, чем к своему старосте деревни. Все знали, что процветание деревни Шуанъюй во многом обязано этому старейшине даосской секты.
Войдя в дом, старейшина Лян сделал несколько жестов в сторону своего старшего брата.
Он двадцать лет совершенствовал технику молчания, но редко возвращался в родной город, поэтому староста деревни Лян не был знаком с языком жестов и был вынужден обращаться за помощью к своему ученику.
Долг ученика заключался в служении, которое в данном случае означало перевод и объяснение.
«Мой господин спрашивает, были ли здесь люди, посланные правительственным ведомством, чтобы заниматься этим вопросом».
Улыбка старосты деревни Ляна застыла. Он вздохнул. «Да. Но, пожалуйста, не сердитесь. В их словах было много смысла, поэтому я… я…»
Он заикался, но, увидев пронзительный взгляд младшего брата, не имел другого выбора, кроме как продолжить. «Я поставил на него печать».
Старейшина Лян снова сделал жест. Ученик перевел: «Это дело всей деревни. Решение за тобой».
Он не возвращался сюда даже раз в несколько лет и не принимал здесь жертвенных приношений. Какое отношение к нему имели дела с деревней? Если бы старейшины деревни не использовали его имя как знамя, а его брат не умолял его обратиться к новому правителю с просьбой о защите их интересов, он бы не захотел ввязываться в эти мутные воды.
«Хорошо, хорошо», — с готовностью согласился староста деревни Лян, на его лице появилась улыбка. — «Я сейчас же пойду найду старейшин деревни».
Он уже принял решение: он будет утверждать, что компромисс с правительственным учреждением также был продиктован просьбой старейшины Ляна. Другие старейшины деревни, естественно, не будут возражать. Даже если и будут, то не посмеют высказать свои возражения старейшине Ляну в лицо.
Старейшина Лян покачал головой, наблюдая за удаляющейся спиной брата. Он прекрасно понимал, что тот думает.
«Новый государственный чиновник явно согласился с твоей просьбой на банкете, но при этом послал людей в деревню за твоей спиной», — с негодованием сказал ученик.
Старейшина Лян сделал несколько жестов.
«Наоборот… это знак уважения?» Почему его хозяин не рассердился? «Я не понимаю».
Старейшина Лян лишь улыбнулся, не дав никаких дальнейших объяснений.
После того как Хи Линчуань и его люди прошли несколько сотен шагов вниз по горной тропе, Чжоу Сефу невольно воскликнул: «Старший молодой господин Хи, боюсь, что… этот старейшина Лян уже знает».
Хи Линчуань ранее видела льстивую улыбку Чжоу Сефу. «Мы по служебным делам. Здесь он всего лишь гражданский. Чего ты, черт возьми, боишься?»
Логика была верна, но реальность оказалась совсем другой. Чжоу Сефу постепенно начинал понимать темперамент старшего молодого господина, поэтому не стал спорить. Вместо этого он высказал сомнение: «Водяной призрак в деревне Шуанъюй… неужели его убил именно староста?»
«Что за водяной призрак?»
«Но разве вы только что не сказали…»
Хи Линчуань эффектно щёлкнул кнутом. «Я просто подшучивал над ним. Ты действительно в это поверил?»
"…" Он имел.
«Когда староста деревни Лян развлекался с женой своего третьего сына у реки, в лесу было не один свидетель», — спокойно сказал Хи Линчуань. «Он толкнул мальчика в желтой одежде в воду и утопил его, думая, что убийство очевидца навсегда решит проблему. Но он никак не ожидал, что друг мальчика прятался в высокой траве всего в нескольких метрах от него, не смея пошевелиться. Он не только стал свидетелем измены старосты, но и видел все убийство».
«Как только староста деревни Лян ушел, друг побежал домой и рассказал родителям все», — Хи Линчуань сделал паузу. — «Опасаясь власти старосты, родители, естественно, велели ему молчать, поэтому очень немногие знали о случившемся».
Глаза Чжоу Сефу расширились от осознания. «Так вот что произошло! Тогда как… как ты узнал об этом?»
«Родители того маленького очевидца были одной из семи семей, продавших свою землю земельному инспектору. Поскольку они все равно собирались уезжать, а покупателем был чиновник, они решили написать заявление и вложить его в документы на землю», — усмехнулся Хи Линчуань. «Они копили это в себе годами. Им не терпелось выговориться».
«Похоже, что в частной жизни жители деревни не очень-то любят своего вождя, да?»
Сотрудник земельного управления обнаружил письменную жалобу и передал её Хи Чунхуа. Прочитав её, последний разработал план и отправил Хи Линчуаня для его осуществления.
Чжоу Сефу это позабавило. «Полагаю, староста деревни Лян теперь даже не осмелится принять ванну». Для старосты, где есть вода, там может быть и Водяной Призрак.
«Это зависит от того, достаточно ли сильны божественные техники старейшины Ляна, чтобы изгнать демона сердца старосты деревни». Старший молодой господин Хи изначально планировал собрать больше доказательств. Жители деревни не были слепы; дело старосты деревни никак нельзя было полностью скрыть. К сожалению, старейшина Лян сегодня отправился прямо в правительство, чтобы попросить об услуге от имени деревни Шуанъюй. Хи Чуньхуа приказал своему сыну как можно скорее решить этот вопрос, поэтому Хи Линчуаню пришлось приехать раньше запланированного.
Добравшись до окраины Синьсяна, Чжоу Сефу, сжимая в руках ценные документы на землю, попрощался с Хи Линчуанем.
Методы ведения дел этого старшего молодого господина Хи, безусловно, были…
Необычный.
***
К тому времени, как Хи Линчуань вернулась в Дуньюй, солнце уже склонялось к западу.
Как только он переступил порог, старый Мо проводил его в приемный зал. Прибыл новый гость, достаточно важный человек, которого даже Хи Чунхуа и его жена лично обслуживали.
Лорд Сунъян, Лил Цинге.
Небольшая кучка ореховой скорлупы на столе ясно давала понять, что маркиз Сонъян ждал уже некоторое время.
Увидев её, Хи Линчуань вздрогнула и тут же обвинила Хи Чунхуа. «Маркиз Сонъян, пожалуйста, не обижайтесь! Это старший стюард Хи отправил меня на срочное задание!»
Лил Цинге давно договорилась с ним о визите сегодня, чтобы посмотреть на «Сломанный клинок». Встреча уже дважды откладывалась из-за большой загруженности.
В результате Хи Чунхуа отправил своего старшего сына на срочное задание. Хи Линчуань бросился в путь со своими людьми, включая волка, и совершенно забыл сообщить Лиль Цинге об изменении планов.
Маркиз Сонъян прибыл, как и планировалось, но обнаружил, что его нет. Ей ничего не оставалось, как провести время за беседой с Хи Чунхуа, которая к тому времени вернулась.
Что касается того, почему госпожа Ин тоже присутствовала, Хи Линчуань не нужно было быть гением, чтобы это понять.
Хи Чунхуа упрекнула его со смехом: «Какой же ты хороший сын! Подставляешь отца при первой же возможности».
Лил Цинге улыбнулся, не выказывая ни малейшего нетерпения. «Всё в порядке. Должностные обязанности молодого господина Хи стоят на первом месте. Кроме того, мы с лордом-губернатором уладили несколько деловых вопросов».
Хи Чунхуа пояснил: «Префектура Сячжоу примет на работу семь учеников из префектуры Сунъян для службы в администрации и армии».
Лил Цинге кивнула. «Нельзя позволить Павильону, пронзающему облака, застать нас врасплох».
Затем Хи Чунхуа спросил своего старшего сына: «Как дела в деревне Шуанъюй?»
«Всё улажено. Деревенская печать стоит на документах, и Чжоу Сефу вернулся довольным». Хи Линчуань усмехнулся. «Когда я выходил из деревни, я столкнулся с мужчиной в высокой шляпе, который задирал нос. Это ведь не старейшина Лян?»
«После обеда он вернулся в деревню Шуанъюй», — Хи Чунхуа отпила глоток чая. «Он приехал от имени Павильона Пронзающих Облака, чтобы выразить свое почтение и, заодно, порекомендовать дюжину их выдающихся учеников».
«Понял», — подумал Хи Линчуань. — «Он пришел выразить почтение новому боссу».
«Так зачем посылать парня, который даже говорить говорить не умеет?»
Но Павильон, пронзающий облака, был известен в северных землях, а Хи Чуньхуа был новичком на своем посту, поэтому ему приходилось проявлять определенное уважение к старейшине Ляну. В глазах Хи Линчуаня отношения между даосскими сектами и правительством были чем-то похожи на отношения между университетами и государством. Большинство талантливых людей, воспитанных в сектах, стремились к карьере чиновников.
Обеим сторонам что-то было нужно от другой, поэтому Хи Чунхуа проявила исключительную вежливость и учтивость как к старейшине Ляну, так и к маркизу Сунъяну.
Хи Линчуань взглянула на Лиль Цинге. Ее молодость позволяла легко забыть, что она была главой собственной секты, наравне с главой секты Павильона, пронзающего облака.
«Кстати, после того как Сунь Фупин был привлечен к ответственности, должность Национального наставника стала вакантной», — добавил Лиль Цинге. «Я слышал новости из столицы о том, что был опубликован список из трех кандидатов. Надеюсь, Его Величество на этот раз выберет достойного Национального наставника».
В глазах Хи Чунхуа мелькнул интерес. «Ваше Высочество, безусловно, хорошо информирован. Из всех кандидатов, как вы считаете, у кого лучшие шансы?»
«Все трое — исключительные личности, и у всех есть влиятельные связи», — размышлял Лил Цинге. «В целом, я больше всего оптимистично настроен в отношении Фань Ке и Яне Лисинь. Окончательный выбор на должность Национального наставника, скорее всего, сделает кто-то из них».
«В нашем королевстве изначально было три национальных наставника. После смерти Сунь Фупина их осталось двое», — сказала Хи Чунхуа с улыбкой. «Политическая обстановка в столице в сто раз сложнее, чем здесь, в Дунью. Любой, кто может занять должность национального наставника, должен обладать как личной силой, так и политической властью. Одного без другого недостаточно».
