Глава 1570: Игровой процесс

Тем временем Лори, проснувшись после долгого сна на переднем пассажирском сиденье, тихонько зевнула и откинула одеяло с плеч. Утренний свет проникал сквозь лобовое стекло, окрашивая все вокруг в бледно-золотистый оттенок.

Все еще погруженная в свои мечты, она медленно поправила сиденье и моргнула, глядя на бескрайнюю дорогу впереди. Рядом с ней за рулем сидел Чжао Ли Синь. Он сел за руль, когда она заснула после двухчасовой ночной поездки.

Его поза была расслабленной, но уверенной: одна рука свободно лежала на руле, а другая опиралась на оконную раму, подпирая голову. Даже в таком небрежном положении в нем не было ничего беззаботного.

Его взгляд оставался острым, устремленным на дорогу впереди, спокойным и непоколебимым. Тусклый утренний свет скользил по линии его челюсти и переносице, придавая ему тот спокойный, уравновешенный вид, который он всегда демонстрировал: непринужденный, сдержанный и невероятно надежный.

«Ты проснулась?» Его низкий баритон разлился по тихой машине, словно теплая мелодия. Один только этот звук рассеял туман в ее сознании, и ее губы изогнулись в лучезарной улыбке.

«Эн…» — тихо промычала она. — «Где мы?»

«Мы пересекли границу час назад, — ответил Чжао Ли Синь. — Если не будет пробок, то через пять часов мы прибудем в летний порт. Оттуда мы отправимся на круизном судне на пляж Арседия».

Лори устало потерла щеки, пытаясь прогнать последние остатки сонливости. «Из-за нападения Баэля становится все труднее проникнуть на территорию Арвегии», — пробормотала она со слабым стоном.

«Сейчас туда пускают лишь немногих. Среди них — гости с роскошного круизного лайнера, и даже они проходят чрезвычайно строгие проверки. Это будет раздражать…»

Лори уже представляла себе бесконечную очередь, медленно движущуюся линию, подозрительные взгляды офицеров, которые внимательно изучали каждый паспорт и каждое лицо. Одна только мысль об этом утомляла ее.

«Почему бы нам просто не пробраться внутрь, как мы всегда делаем?» — легкомысленно спросила Чжао Ли Синь, словно предлагая что-то простое, например, срезать путь.

«Нет», — Лори решительно покачала головой. — «Нам не следует делать ничего, что могло бы вызвать подозрения у властей. Мы будем использовать имя Нокскры, чтобы передвигаться по городу. Если мы сейчас их обидим, это только создаст проблемы, когда нам понадобится их сотрудничество позже».

"Ох…" — небрежно ответила Чжао Ли Синь.

Для него действительно не имело значения, какой способ она выберет. Проникнуть внутрь незаметно или пройти через главные ворота — в его глазах это было одно и то же. Препятствия были всего лишь формальностями.

— Кстати, — Лори вдруг повернулся к нему, нахмурившись, — ты не устал? Как долго ты уже за рулём?

Она взглянула на часы, и ее глаза расширились. «Десять часов?! Вы ехали десять часов?!» — воскликнула она в шоке.

«Да, всего десять часов». Чжао Ли Синь мельком взглянула на неё, а затем тихонько усмехнулась.

iframe:not([src]) {display: block !important;}

Иногда он действительно удивлялся, как она могла забыть, насколько выносливым было его тело. Один культиватор его уровня однажды путешествовал несколько дней без отдыха, используя цингун, пересекая горы и реки, не сбавляя темпа.

По сравнению с этим, сидеть в удобном кресле, нажимать на педаль газа и управлять рулем на открытой трассе было до смешного легко, почти не стоило даже называть это усилием. Скорее, это было скучно, но никогда не сложно.

Лори на мгновение опешилась, ее рот все еще был слегка приоткрыт от недоверия. Затем до нее постепенно дошло.

"О… да…" — неловко пробормотала она. Иногда она действительно забывала, что мужчина рядом с ней никогда не был нормальным.

— В общем, ты голоден? — мягко спросил он. — Я принес тебе горячий чай и бутерброд на завтрак.

Он перевел взгляд на подстаканник рядом с ней. Там стоял симпатичный стаканчик в форме поко-поко, на крышке которого еще оставался легкий пар. Рядом с ним находилась небольшая прозрачная коробочка с аккуратно приготовленным сэндвичем.

В её сердце тихо разлилось тепло. Что бы вы ни говорили о Чжао Ли Сине, он всегда был самым внимательным, добрым и нежным возлюбленным, о котором она только могла мечтать, и за это ей очень повезло.

«Извините, мы не можем остановиться на полноценный завтрак», — добавил он с едва уловимой ноткой сожаления в голосе. «Место, куда мы направляемся, еще далеко».

Лори взяла стакан и отпила глоток чая. Он был еще приятно горячим. Она покачала головой с мягкой улыбкой.

«Всё в порядке, дорогая. Это уже идеально». Она открыла коробку с бутербродом и откусила кусочек. Даже хлеб был тёплым. Во время еды она украдкой поглядывала на него, наблюдая, как сосредоточенно он держится за дорогу, как уверенно и надёжно он выглядит.

Какой замечательный муж. Даже если бы ей дали еще тысячу лет жизни, она знала, что больше никогда не встретит такого человека.

«Ты не ешь?» — мягко спросила она, хотя уже догадывалась об ответе.

«Нет, я не голодна, ты поешь первой», — Чжао Ли Синь ободряюще улыбнулась ей.

Лори знала, что Чжао Ли Синь не нуждается в еде как обычный человек. Большую часть времени он ел только для того, чтобы составить ей компанию, будучи настоящим гурманом. Через мгновение она доела свой сэндвич и сделала еще один глоток горячего чая, откинувшись на спинку кресла и тихо наслаждаясь проплывающими за окном пейзажами.

Пока Лори наслаждалась редким моментом покоя с Чжао Ли Синем, дома, в королевстве Харланд, начинала подниматься буря. Два дня спустя, после отъезда Лори, Альфред Хьюберт неожиданно появился на национальном телевидении Харланда.

Не было никакого эффектного вступления, никаких сенсационных заголовков перед этим, просто его лицо заполняло экран — постаревшее, усталое, но несомненно решительное.

Его голос, хотя и был напряжен годами от горя, не дрожал, когда он начал рассказывать о том, что с ним произошло. Он говорил об организации SAINT, о своей любимой дочери Джесси Хьюберт и о том, что с ней на самом деле случилось.

В студии воцарилась удушающая тишина, настолько плотная, что казалось, будто сам воздух сгустился. Она давила на стены, на лампы, на легкие всех, кто находился внутри.

Ведущая застыла на месте, едва сдерживая эмоции. Оператор забыл отрегулировать фокус. Даже сотрудники за кадром стояли неподвижно, словно любое движение могло разрушить хрупкое напряжение, витавшее в комнате.

Альфред не плакал, но именно это делало ситуацию еще более невыносимой. Ни слезинок, ни драматических всплесков эмоций. Только легкая дрожь в голосе выдавала бездну, скрывающуюся под его спокойным внешним видом.

Каждое слово слетало с его губ размеренно, сдержанно, но в то же время наполнено такой глубокой скорбью, что казалось, ее эхо еще долго после того, как звук затихал.

Рядом с ним сидела Мадлен. Когда Альфред закончил свой рассказ, она продолжила, и воздух стал еще тяжелее. Мадлен рассказала, как ее и ее старшую сестру, Оливию Майр, завербовали в организацию SAINT, когда ей было восемь, а Оливии — семнадцать лет.

Ее показания оставались неизменными, когда она описывала то, что произошло, когда их отправили в Блэк-Хилл-Таун паладины и драгкстарны. Она дала яркое описание стального купола, который видела внутри пещеры, ритуала и ужаса, последовавшего за ним.

Она рассказала миру о том, как целителей, включая Джесси и ее собственную сестру Оливию, использовали в качестве жертв, чтобы пробить щит Назарета, как их, словно скот, загнали на бойню, как они стали жертвами.

Это слово поразило как гром среди ясного неба. Некоторые сотрудники не выдержали и выбежали из студии. Другие застыли на месте. К счастью, камера была в автоматическом режиме, потому что оператор перестал следить за своим оборудованием.

Правда оказалась для них невыносимой.

Война в Темные века унесла так много жизней по всему миру. Кто из нас не терял в то время членов семьи, любимых или друзей? Кто не испытывал страха и отчаяния? Кто не был ранен или не оказался на грани смерти? Все это пережили.

Они думали, что всё произошедшее — просто судьба, несчастный случай, поглотивший их мир. Но теперь эти люди говорили им, что всё это было заговором. Кто-то спланировал конец света? Зачем?

Они не хотели в это верить, и она отказывалась верить!

К сожалению, эта хрупкая надежда рухнула в тот момент, когда Сэмюэл Альбрехт вошел в студию.

Он начал с того, что представился бывшим капитаном элитного армейского подразделения Люксемборо, «Чёрного Клыка», драгкстарна, известного среди солдат как один из сильнейших среди драгкстарнов. Он также был человеком, которого много лет назад официально объявили мертвым, но вот он, живой и дышащий.

Когда Альбрехт появился в кадре, чтобы подтвердить показания Мадлен, реакция была незамедлительной и взрывной. Социальные сети рухнули под натиском трафика. Ведущие новостей по всему миру запинались, пытаясь проверить невозможное, перечитывая свои сценарии.

Люди всё ещё могут сомневаться в Мадлен и Альфреде. У них не было впечатляющего прошлого, влиятельных титулов и авторитета, внушающего автоматическое доверие. Некоторые зрители могут видеть в них людей, стремящихся к славе, или, возможно, людей, купленных кем-то, чтобы разрушить репутацию другого человека.

Но Сэмюэл Альбретч был другим.

Он был элитным солдатом из Люксембурга, а также одним из Драгкстарнов. Его имя имело вес. Его звание внушало уважение. Драгкстарны были известны как самые верные и дисциплинированные солдаты Люксембурга. Таких, как он, было нелегко подкупить или запугать.

Человек, которого много лет назад официально объявили умершим, внезапно появился, и, что удивительно, он оказался в Харланде.

Сэмюэл подтвердил, что всё, что сказали Мадлен и Альфред, было правдой. Он объяснил, что произошло, как ему приказали привести ничего не подозревающих целителей на смерть, как он отказался и как в результате был вынужден инсценировать собственную смерть. Он также рассказал, почему так долго скрывался.

Затем он рассказал о смерти своей покойной жены, о том, как правительство Люксембурга выдало гибель его семьи за несчастный случай. Именно в этот момент оборвалась последняя нить сомнений.

В считанные минуты все крупные телеканалы подхватили эту историю. В течение часа она распространилась по всей стране быстрее, чем сухой лист, загоревшийся на летнем ветру.

По всему миру международные СМИ начали переводить и ретранслировать интервью в режиме реального времени. Комментаторы яростно спорили в прямом эфире.

Официальные лица выпустили осторожные, тщательно сформулированные заявления. Общественные деятели, имевшие тесные связи с Люксембургом и организацией SAINT, поспешили дистанцироваться, выпуская опровержения и разъяснения так быстро, как только их пресс-секретари могли их составить.

Имя SAINT, когда-то произносимое с безоговорочным почтением, теперь вызвало широкое подозрение. И неизбежно, пристальное внимание вышло за рамки самой организации. Причастность Люксембурга, прямая или косвенная, оказалась в центре внимания. Общественное давление нарастало с каждым часом.

Граждане требовали ответов. Политические комментаторы призывали к прозрачности. Инвесторы с тревогой наблюдали. Союзники запрашивали разъяснения по дипломатическим каналам. Даже верные сторонники начали требовать решительного опровержения, чего угодно, лишь бы стабилизировать ситуацию, прежде чем она выйдет из-под контроля.

Но никаких заявлений сделано не было. Ни от Теодора Наварро, ни от Александра Беренна, ни даже от Лукаса. Их молчание было не колебанием, а расчетом.

В условиях жесткой борьбы за власть на высоком уровне первый ответ часто определяет ход всего конфликта. Преждевременное отрицание может загнать противника в оборонительную позицию.

Эмоциональное опровержение может придать обвинениям легитимность. Агрессивная контратака может перерасти в открытую политическую войну.

Поэтому они поступили так, как поступают опытные влиятельные игроки: они выжидали. Они тщательно анализировали ситуацию, выискивая любые слабые места, которые можно было бы использовать.

Они не могли спешить. Им нужно было набраться терпения, потому что неосторожный ход мог дорого им обойтись. Это было похоже на шахматную партию: игроки, которые ходят слишком быстро, часто проигрывают, а они не собирались проигрывать.