Глава 1640: Чудо

По пустынному шоссе плавно двигалась колонна черных седанов с сильно тонированными окнами, единственным звуком, нарушавшим гнетущую тишину, было низкое рычание их двигателей. Внутри одной из машин Чжао Ли Синь, Джейд и Леон тихо сидели, направляясь к загрязненной зоне.

После почти двух часов в пути колонна въехала в небольшой заброшенный городок. Казалось, жизнь давно покинула его. Половина зданий превратилась в руины, а оставшиеся постройки стояли как пустые оболочки, их разбитые окна безучастно смотрели вдаль. Трещины паутиной пересекали пустые улицы, а некогда оживленные магазины были заброшены и погрязли в пыли.

Удушающая мгла окутала весь город, окутав каждый уголок зловещей тишиной. Деревья, растущие вдоль улиц, засохли, превратившись в безжизненные остовы, их искривленные ветви тянулись к серому небу, словно скелетные руки. Под ними земля почернела, как пепел, словно сама земля была испепелена невидимым проклятием, оставив после себя лишь смерть и опустошение.

Леон был ошеломлен, увидев разрушения, постигшие некогда процветающий город. Его взгляд скользнул по разрушающимся зданиям и почерневшей земле, на лице застыло недоверие.

"Ух ты… всё ещё хуже, чем я видел в отчётах", — пробормотал он себе под нос.

Выражение лица Джейд помрачнело. Сокрушительная волна вины обрушилась на его грудь, затрудняя дыхание. Сомнения начали закрадываться в его сердце, когда он задавался вопросом, как его мать могла стать тем чудовищем, которым она стала сейчас. Осталась ли в этом существе хоть малейшая частичка той женщины, которую он когда-то знал?

Тем временем Чжао Ли Синь лишь мельком взглянул в окно, затем прислонил голову к кулаку и закрыл глаза. Он спокойно отдыхал, казалось, ничуть не обеспокоенный ужасающим пейзажем за окном, словно запустение за стеклом не имело для него никакого значения.

Колонна замедлила ход и остановилась на месте, которое когда-то было известно как бульвар Грин Перл.

Было время, когда это место было гордостью города. По обеим сторонам широкой аллеи процветали великолепные сады, которые в любое время года были утопали в ярких цветах.

В самом центре возвышался величественный мраморный фонтан, кристально чистая вода которого танцевала в тени высоких изумрудных деревьев. Семьи собирались здесь каждый день, их смех наполнял воздух, дети гонялись друг за другом под пышной кроной, а торговцы и музыканты оживляли бульвар.

Теперь это было не более чем кладбище.

Фонтан лежал в руинах, его мраморная чаша была расколота надвое и переполнена густой черной грязью. Некогда пышные клумбы превратились в поля хрупкой серой пыли, а высокие деревья засохли, превратившись в искореженные столбы древесного угля, их безжизненные ветви цеплялись за мрачное небо, словно скелетные руки.

Каменная мостовая была испещрена прожилками угольно-черной гнили, которые распространялись по земле, словно злокачественная болезнь, оскверняя все, к чему прикасались. Едкий, зловонный запах пронизывал воздух, неся тошнотворный аромат яда, гнили и смерти.

iframe:not([src]) {display: block !important;}

Брови Чжао Ли Синя слегка нахмурились. Движением настолько едва заметным, что его почти не было видно, он бесшумно циркулировал свою ци.

Вокруг него разверзся невидимый барьер, словно прозрачная вуаль, изолируя его от окружающей порчи. Ядовитая миазма, пронизывавшая воздух, мягко отталкивалась, не в силах прорвать бесшумный щит, окутывающий его.

Только тогда он сделал медленный, размеренный вдох, и выражение его лица вернулось к привычному спокойному невозмутимому виду.

Всплеск духовной энергии был настолько слабым, что обычный человек никогда бы его не почувствовал. Он исчез почти сразу после появления, не оставив ни малейшего следа.

Однако те, кто обладал необычайно острым чувством, как Леон и Джейд, не заметили этой мимолетной волны. Их взгляды на мгновение метнулись к Чжао Ли Синю, после чего они обменялись многозначительными взглядами.

Ни один из них не произнес ни слова.

Позади них остановилась еще одна машина. Из нее вышли министр обороны и министр окружающей среды, а их помощники поспешили за ними с планшетами и стопками документов в руках. Их лица были напряжены от усталости, беспокойства и надежды, когда они приблизились к Леону, Джейд и Чжао Ли Синь.

После обмена краткими приветствиями министры представили сжатый доклад о текущей ситуации, в котором изложили масштабы загрязнения и количество зарегистрированных на данный момент жертв.

Прежде чем они смогли продолжить путь, по тихому бульвару разнесся низкий гул приближающихся двигателей.

В поле зрения появился элегантный черный седан, за которым следовали три таких же автомобиля. Колонна плавно остановилась в нескольких метрах от него.

Один из телохранителей, одетый в строгий черный костюм, шагнул вперед и открыл заднюю дверь. Через мгновение из машины вышел представительный мужчина.

На вид ему было около пятидесяти пяти лет, он был одет в безупречно сшитый темно-серый костюм, подчеркивавший его солидную осанку. Его аккуратно причесанные черные волосы были слегка седыми, а острые, раскосые глаза излучали спокойную властность.

В нем чувствовалась непринужденная харизма, присущая лишь тем, кто давно привык стоять на вершине власти. Это был Чжан Юй Вэй, президент Сия.

Леон тут же шагнул вперед и почтительно кивнул.

«Господин президент».

Теплая улыбка расплылась по лицу Чжан Юй Вэя, когда он пожал протянутую руку Леона. «Рад снова тебя видеть, Леон». Его рукопожатие было твердым, но взвешенным. «Спасибо, что пришел так неожиданно».

«С удовольствием», — спокойно ответил Леон. «Я лишь надеюсь, что мы сможем чем-то помочь».

«Я тоже на это искренне надеюсь», — устало вздохнул Чжан Юй Вэй.

После обмена еще несколькими любезностями взгляд Чжан Юй Вэя скользнул мимо Леона и остановился на молодом человеке, тихо стоявшем в нескольких шагах от него.

На мгновение на лице президента мелькнуло удивление. Он, разумеется, заранее ознакомился с досье Чжао Ли Синя и увидел его фотографии.

Однако ни одна фотография не могла по-настоящему запечатлеть необыкновенную харизму молодого человека. Стоя перед ним лично, Чжао Ли Синь обладал поразительной красотой, которая казалась почти нереальной. Каждая черта его лица выглядела безупречно выточенной, а его осанка излучала непринужденную элегантность, словно достоинство было вплетено в саму его сущность.

Но больше, чем его внешность, его по-настоящему поражала неосязаемая аура, окружающая его: спокойная, величественная и непостижимая. Она вызывала инстинктивное чувство благоговения, заставляя людей невольно понижать голос и, хотя бы на мгновение, склонять перед ним головы.

Внезапное удивление исчезло так же быстро, как и появилось. Как опытный государственный деятель, Чжан Юй Вэй быстро пришел в себя, и на его лице снова появилась спокойная улыбка, словно ничего не произошло.

«Значит, это, должно быть, господин Чжао». Он шагнул вперед и протянул руку. «Я видел ваши работы в Национальной художественной галерее Сия. Спасибо, что позволили нам взять ваши работы на время для обучения».

Чжао Ли Синь некоторое время смотрела на протянутую руку, прежде чем принять её. Их рукопожатие было коротким и крепким: «Ничего страшного».

Выражение его лица оставалось спокойным, как неподвижная вода. В его поведении не было ни нервозности, ни чрезмерного уважения, ни нарочитой высокомерия, ни безразличия. В его глазах не было и следа лести, беспокойства или возбуждения.

Лицо Чжао Ли Синя оставалось бесстрастным, невозмутимым перед лицом тяжести его положения, словно он приветствовал случайного знакомого, а не президента Сия.

Президент Чжан просто молча наблюдал за ним.

Спокойное поведение Чжао Ли Синя ничуть его не удивило. Согласно прочитанным им разведывательным отчетам, это был именно тот человек, которого он ожидал встретить.

Он неизменно отказывался от интервью, отклонял приглашения на публичные мероприятия и оставался в стороне от внимания общественности, несмотря на всемирное признание, которое принесли его шедевры.

Для такого человека, как Чжао Ли Синь, слава казалась не столько желанной наградой, сколько неудобством, которого следует избегать. Такой человек, несомненно, обладал неординарным темпераментом.

После короткой паузы президент Чжан тихо спросил: «Итак… у вас есть способ нас спасти?»

Чжао Ли Синь перевел взгляд на Джейд. В ответ Джейд твердо кивнула. Только после этого Чжао Ли Синь снова посмотрел на Чжан Юй Вэя.

«Начнём прямо сейчас», — коротко и без лишних объяснений сказал Чжао Ли Синь.

Джейд оставался скрытым под белыми одеждами, его лицо было скрыто за безупречно белой маской. Президент Чжан прищурился, но ничего не сказал.

Если этот человек действительно обладал способностью очищать от яда, неудивительно, что Харланд решил скрыть свою личность. Как только другие страны узнали о его существовании, они не остановятся ни перед чем, чтобы подчинить его своей воле.

Джейд подошёл к центру бульварного сада и замер в молчании. Он всё ещё чувствовал остаточную силу проклятия, оставленную его матерью, развращение, которое она высвободила, разрушение, которое она причинила, и опустошение, которое она оставила после себя.

В сердце его охватила тупая боль.

Хотя он никогда по-настоящему не знал свою мать, смутные воспоминания о том времени, когда он находился в её утробе, всё ещё не покидали его. Он всё ещё помнил чистую, тёплую и нежную силу, которая окутывала его ещё до рождения, утешительное присутствие, столь непохожее на чудовищную развращенность, которая теперь пронизывала землю.

Проклятие, её проклятие…

Джейд застыл на месте, его мысли все глубже погружались в тяжесть прошлого.

И вдруг, совершенно неожиданно, тяжелая, но успокаивающая рука легла ему на плечо. Прикосновение было теплым, уверенным и непоколебимым. Оно мгновенно вырвало его из глубин мрачных мыслей.

Джейд повернул голову и увидел рядом с собой Чжао Ли Синя. Мужчина ничего не сказал. Его взгляд был прикован к разрушенному бульвару перед ними, выражение лица оставалось таким же холодным и безразличным, как всегда. И все же твердое прикосновение его руки говорило громче любых слов. Оно выражало молчаливое утешение, непоколебимую веру и невысказанное обещание, что Джейду не придется нести это бремя в одиночку.

"…Папа Чжао…" — едва слышно произнес он.

Слабое покалывание появилось за глазами, их края окрасились в красный цвет, и на мгновение давящая тяжесть в груди спала.

Постепенно решимость вытеснила скорбь из сердца Джейд.

Он глубоко и спокойно вздохнул, подавляя чувство вины и скорби, грозившие поглотить его. Его взгляд постепенно ожесточился от решимости, а сердце закалилось.

Ещё предстояло много работы.

Сегодня он бы уничтожил всё, что оставила после себя его мать. Он бы очистил землю, которую она осквернила, исцелил невинных людей, пострадавших из-за её проклятия, и вернул бы жизнь тому, что было обращено в руины — это была не просто задача.

Это был его долг.

Это его ответственность.

Это его бремя.

Джейд медленно сложил руки перед животом и закрыл глаза. Затем между его ладонями расцвело мягкое зеленое сияние. Изумрудный свет становился все ярче и ярче, пульсируя несравненно чистой жизненной силой, которая, казалось, рассеяла окружающую тьму.

Когда он медленно раздвинул руки, свет сконденсировался в одну светящуюся каплю, а затем мягко опустился вниз. В тот момент, когда она коснулась земли, по поверхности спокойного озера разлились волны изумрудного света, словно круги.

Сияние с поразительной скоростью прокатилось по бульвару.

Везде, где она проходила, черная, пораженная болезнью почва избавлялась от нее, возвращаясь к насыщенному коричневому цвету здоровой земли.

Искривлённые, похожие на уголь деревья сильно дрожали, когда жизнь вновь наполнила их стволы. Свежая кора сменила обгоревшую древесину, бесчисленные изумрудные листья распустились с каждой ветви, а ярко-зелёная трава пробилась сквозь землю, раскинувшись, словно живой ковёр, по некогда бесплодному ландшафту.

Разрушенные клумбы вновь расцвели, бесчисленные цветы раскрыли свои лепестки под теплым светом. Ядовитая черная жижа, заполнявшая разбитый фонтан, яростно пузырилась, а затем растворилась в клубах темного тумана, которые бесследно исчезли в воздухе.

Удушающий запах яда и гнили исчез вместе с ним, сменившись свежим ароматом влажной земли, цветущих цветов и свежих весенних листьев. Всего за несколько минут место, некогда напоминавшее кладбище, возродилось, и жизнь наконец вернулась.